Твоя пустота - Айрин Крюкова

Сквозь пальцы пробивалось солнце. На ресницах висели слёзы, которые казались кристаллами в этом неестественно ясном свете.

Я не ощущала ни ног, ни спины.

Боль между ног пульсировала, тянула, жгла. Мне было стыдно даже дышать. Как будто я сделала что-то ужасное.

Хотя не я это делала.Со мной.

Я обняла колени. Щёки пылали от унижения. Он дал мне деньги. Как шлюхе.

После того, как забрал всё. После того, как я… глупая… После того, как я надеялась.

Солнце било в глаза. Погода издевалась надо мной.

Как может быть так светло, когда внутри ночь?

И тут, фары. Машина резко затормозила. Дверца распахнулась, и я услышала её голос:

– Ария!

Джаконда выбежала из машины, даже не закрыв дверь. На ней была растянутая толстовка и кроссовки без носков. Волосы спутаны. Лицо взволнованное, растерянное.

Она села рядом со мной, прямо на асфальт, не задумываясь ни о чём.

– Солнце… ты в порядке?.. – и, увидев мои глаза, поняла, что глупо было спрашивать.

Я не выдержала. Рухнула в её объятия. Разрыдалась так, как будто меня вывернули наизнанку.

Словно только сейчас стало можно. Словно только рядом с ней я могла быть слабой.

Глава-22. Опустошённая. Грязная.

После того рокового дня я не появлялась в университете две недели. Ни на одну пару. Ни на один экзамен. Мой академический адвайзер названивала каждый день, голос становился всё более раздражённым, угрожающим. Она повторяла одно и то же:

– Ария, если вы не явитесь, мы будем вынуждены начать процедуру отчисления.

И мне… было плевать. Абсолютно.

Меня вырвали изнутри. Я не чувствовала ни страха, ни тревоги, ни желания бороться. Лишь пустоту. Разъедающую, как кислота. Боль, которую Мэддокс мне причинил, стала моим фоном. Он не просто оттолкнул меня. Он растоптал моё сердце, облил бензином мои чувства и поджёг сигаретой, зажатой между его ледяными пальцами.

Каждую ночь я просыпалась в слезах. Простыни были мокрыми от рыданий, а подушку приходилось менять по нескольку раз. И каждое утро я снова ненавидела себя за ту наивную, влюблённую дурочку, которой позволила себе поверить, что он может полюбить её. Что он может быть с ней.

Я вспоминала, как он целовал меня. Как смотрел на меня, будто я была для него вселенной. Лгал. Смотрел в глаза и лгал. А я? Я ведь хотела быть для него всем. Была готова отдать ему себя. И отдала. Он взял. И выкинул.

А Джаконда…

Когда я наконец призналась ей, что тогда, в ту ночь, я поехала к нему, она сначала обиделась. Она сказала, что я предала нашу дружбу. Что мы всегда делились всем, а я скрыла самое важное. Я понимала её. Была не права. Мне нужно было рассказать. Может, она бы тогда остановила меня. Может, всё было бы иначе.

Но вместо того чтобы злиться, она просто посмотрела на меня. Долго. Молча. А потом обняла.

И я разрыдалась у неё на плече, как ребёнок. Потому что я не могла больше держать это внутри.

Я была разбита. До основания. Как фарфоровая чашка, что упала со стола и разлетелась на миллион мелких, острых, ранящих осколков. И даже если бы кто-то попытался меня склеить, я уже не была бы прежней. Ни телом. Ни душой.

Каждый день я смотрела в потолок и спрашивала себя:

Зачем я это сделала? Почему пошла к нему? Почему отдала ему себя? Почему я такая дура?

И внутри звучал только один ответ:

Потому что любила. По-настоящему. А он - нет. И не полюбил бы.

Дэймон…

Он звонил. Он писал. Почти каждый день. Спрашивал, как я. Спрашивал, можно ли приехать ко мне, чтобы увидеть меня. Пытался шутить. Говорил, что скучает. А я…

Я не отвечала.

Просто смотрела на экран телефона, на его имя, которое светилось в уведомлениях, и… отключала звук. Блокировать не решалась. Он ведь ничего плохого не сделал. Наоборот. Он был тем, кто заботился. Тем, кто заслуживал хотя бы ответ. А я… я молчала, как трусливая тварь.

Иногда я читала его сообщения, и в горле вставал ком.

«Ария, ты там жива?»

«Я переживаю за тебя.»

«Ты не обязана ничего говорить. Просто скажи, что у тебя всё в порядке, и я отстану».

И каждый раз, читая эти строчки, я чувствовала себя мразью. Он ведь не знал, что я сделала. Что я переспала с другим. Что в ту ночь, когда он звал меня на ужин и переживал, я отдала своё тело и сердце тому, кто никогда этого не ценил. Кто просто уничтожил меня.

А Дэймон… он ведь так старался. Он был тем самым «хорошим парнем», которого я всегда, вроде бы, искала. С ним было легко, спокойно. Он не давил, не требовал. Он просто был рядом. А я…

Я будто вытерла о него ноги. Разрушила всё. Сама.

Я не могла встретиться с ним, не могла посмотреть в его глаза. Потому что знала, заслуживаю презрения.

Он заботится, а я в это время мечусь между своими ранами и чужими холодными глазами.

Я хотела ответить ему. Столько раз брала телефон в руки. Пальцы зависали над экраном. Я писала:

«Прости»

И стирала. Потому что любое сообщение казалось жалким. Недостойным.

Иногда я мечтала, чтобы он просто перестал писать. Чтобы исчез. Чтобы я не чувствовала этот болезненный укол вины каждый раз, когда вижу его имя. Но он не исчезал. Он продолжал быть рядом. Молча. Терпеливо.

И это убивало меня ещё сильнее.

Я не достойна его.

Сколько бы раз я ни повторяла это в голове, каждый раз это ощущение укоренялось глубже. Как гвоздь, вбитый в грудную клетку.

Я не та девушка, которую он заслуживает. Не та, что будет будить его по утрам поцелуями, смеяться над его шутками и писать «соскучилась» между парами.

Я - разбитая. Опустошённая. Грязная.

Я позволила Мэддоксу уничтожить меня. И пусть тело заживает, но душа… она как будто начала гнить изнутри.

Дэймон не знал, кого полюбил. Он видел только красивую картинку, оболочку, в которой давно не было ничего цельного. Он видел во мне что-то светлое, что-то настоящее.

А на деле я только и делаю, что ломаю тех, кто приближается. Я как острый осколок, и если кто-то пытается меня обнять, он обязательно порежется.

Может он появился в моей жизни и не так давно. Может мы не прожили историю, достойную кино. Но он… он точно не заслуживает быть частью моей драмы.