Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт

ветки. Я открываю дверь водителя. Пусто. Облегчение накрывает так сильно, что чуть не валюсь с ног. Её здесь нет. Слава богу.

Ноа морщится:

— Что, мать его, здесь творится?

— Перчатки, — говорю я. — Обыщем машину.

Мы надеваем латекс и начинаем искать. И находим… ужас. Под сиденьями, на полу — череп, кости, останки. Скелет.

— Чёрт, — выдыхаю я.

Колтон шипит:

— Это больное ублюдство. В машину Луны засунули труп.

— И пролежал он здесь уже давно, — добавляет Ноа.

— Или это постановка, — говорю я, мысли мчатся.

— Кто мог такое сделать с ней?

— Тот, у кого она в руках, — отвечаю я, чувствуя холод внутри. Но зачем скелет?

Я поворачиваюсь к Колтону:

— Звони криминалистам. Нужно разобраться.

Он достаёт телефон. Лес гудит тревогой, и каждая секунда тянется вечностью.

Ноа глубоко вдыхает:

— Я позвоню в местный департамент.

Я киваю мрачно:

— Делай это, Ноа. И скажи им, чтобы шевелились.

Пока Колтон набирает номер, а Ноа рычит в трубку, я отхожу в сторону и звоню Уилсону. Ни времени, ни сил на вежливости.

— Уилсон слушает.

— У нас ЧП, — выплёвываю я. — Машина Луны — грёбаное место преступления. Нужна подмога, криминалисты, целая чёртова армия.

— Соберу команду. Держи меня в курсе, Рейнольдс.

Кажется, прошла и вечность, и секунда — и вот криминалисты уже здесь. Слаженные, будто отточенный механизм. Я веду их к машине.

Камеры щёлкают, ленты тянутся, каждый сантиметр фиксируется. Подтягивается местный детектив по убийствам — Харрис, седой ветеран с глазами, которые видели слишком многое.

— Детектив Харрис, — представляется он, кивая. — Как вы нашли машину?

Я вдыхаю, стараясь держаться:

— Мы искали Луну. Она из нашей команды. GPS её машины засекло район здесь, а потом сигнал пропал. Нашли её вот так.

Харрис поднимает бровь:

— Луна часть вашей команды?

— Да, — киваю. — Мы из ФБР. Она наш агент.

— Мы проведём экспертизу останков и будем искать зацепки. Но приоритет — найти Луну.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не огрызнуться: «Да ну?». Вместо этого сжимаю зубы и киваю.

Он уходит к делу, а я снова проверяю телефон, надеясь на весточку от Изель. Ничего. Молчание.

Четыре часа прошло с тех пор, как она ушла. Восемнадцать голосовых сообщений. Каждое — отчаяннее предыдущего. И в ответ лишь пустота.

Криминалисты заканчивают, и Валентина подходит ко мне.

— Старший спецагент Рейнольдс?

— Что удалось выяснить?

Она проводит в перчатках пальцами по черепу, очерчивая линии:

— По структуре — подросток, лет четырнадцать-шестнадцать. Но вот что интересно: тело не разлагалось естественным образом. Использовали кислоты, чтобы ускорить процесс.

Я морщусь. Машина Луны превращена в ад на колёсах.

— И что это значит?

Валентина поправляет перчатки:

— По предварительным данным, смерть наступила больше десяти лет назад. Кто-то совершил убийство и спрятал тело именно в машине Луны.

— Но зачем? Почему сунуть десятилетний труп в её машину?

Колтон вмешивается:

— Кто-то играет с нами.

— Да, — киваю я. — Хотели, чтобы мы это нашли. Но зачем? Что они добиваются?

Валентина пожимает плечами:

— Это может быть послание. Предупреждение. А может, просто удовольствие от того, что ковыряют людям мозги.

Колтон сжимает челюсть:

— Значит, мы имеем дело с ублюдком, который держал этот секрет больше десяти лет, а теперь решил выплеснуть наружу?

— Именно. Но главное — Луна. Всё это извращённое шоу крутится вокруг неё.

Валентина отходит, и мы направляемся к моей машине. Тишину разрывает Ноа:

— Надо остыть. Предлагаю кофе. Нам всем пойдёт на пользу.

— Да, — поддерживает Колтон. — С кофе хоть думать сможем.

Я хочу рваться дальше, искать Луну. Но усталость давит, и мы будем бесполезны, если превратимся в зомби.

Я набираю Эмили:

— Эмили, следи за телефоном Луны. Если будет хоть малейшее движение — звони. Мы перерыв на кофе.

— Поняла, Рик. Буду держать тебя в курсе.

Ближайшее кафе — через три квартала. Колокольчик над дверью звякает, когда мы входим. Несколько посетителей залипли в ноутбуки, кто-то тихо болтает. Бариста с усталой, но искренней улыбкой приветствует нас.

Ноа заказывает три больших чёрных кофе. Колтон находит уголок, и мы усаживаемся. Усталость видна в каждом взгляде, каждом движении.

Я оглядываю зал — и застываю.

Изель.

Она сидит в другом конце. И не одна. Рядом мужчина. Она смеётся. С ним.

Вместо облегчения во мне вспыхивает гнев. Пламя, от которого сжимает виски.

— Какого чёрта она делает? — вырывается у меня.

— Рик, всё нормально? — спрашивает Ноа.

Я киваю, с трудом отрывая взгляд от Изель:

— Да. Устал. Продолжайте, я слушаю.

Бариста приносит кофе, Колтон благодарит. Я отпиваю — горечь идеально совпадает с той, что внутри.

Ноа замечает, куда я смотрю, и приподнимает бровь:

— Это не Изель там?

Колтон скрещивает руки, прищурившись:

— Ты уж очень пристально за ней следишь. Что скажешь?

— Ничего, — резко отрезаю я.

Ноа ухмыляется:

— Ты же не хотел отпускать её тогда, да? Бешеным стал, когда она ушла с дедом.

— Верно, — подхватывает Колтон. — Обычно тебе плевать, кто куда идёт. Тем более бывшая подозреваемая.

Ноа подаётся вперёд:

— Ты ведь влюблён в неё, да? Признай.

Я молчу. Последнее, что мне нужно — их копания.

Колтон присвистывает:

— Ничего себе. Мистер Лёд и Сталь с мягким местом.

— Заткнись, Колтон, — рычу я. Но силы в голосе уже нет.

Ноа не отступает:

— Так что, Рик? Ты её любишь?

Я сверлю его взглядом:

— Свали.

Но глаза снова тянутся к Изель. Она смеётся, и ни разу — ни одного взгляда в мою сторону. Ни хрена. В груди пустота. Я опускаю взгляд на кофе. Мне нужно что-то покрепче. Бурбон. Чёрт с ним, что я на службе.

— Так ты её не трахаешь? — вдруг спрашивает Ноа.

В голове вспыхивает воспоминание о том, как час назад в машине мы могли прожить самую безумную ночь. И я всё похерил.

— Рик? — давит Ноа. — Не спишь с ней?

— Нет, — процедил я сквозь зубы. Но слова звучат фальшиво.

— Значит, не возражаешь, если я с ней пересплю?

Рука сама хватает нож со стола и вонзает в ладонь Ноа, пригвоздив её к дереву. Хруст кости и мясо — и в воздухе тишина, кроме его беззвучного крика.

— Ты что творишь, Ричард?! — взвывает Колтон, вскакивая.

Я наклоняюсь к Ноа, шипя:

— Ещё раз так скажешь — и я сотру тебя в порошок. Понял?

Лицо Ноа искажено от боли, лоб в поту:

— Я просто прикалывался… Чёрт, я не думал, что ты поедешь крышей.

Я выдёргиваю нож, кровь хлещет на стол. Ноа сжимает раненую руку, стонет. А я даже не моргаю.

Колтон, сохраняя дистанцию, говорит тихо:

— Рик, очнись. Мы все на взводе, но это… слишком.

Я провожу рукой