Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт

Несколько лет назад Мартин организовал ту тех-контору, чтобы связать себя с Чарльзом — шаг, который стал бы красным флажком, если бы кто-то в полиции удосужился обратить внимание. Но нет, конечно. Типично. Я пыталась им всё рассказать — выложила как на ладони — а они посмотрели на меня как на чёртову ненормальную. Я перестала говорить. Пусть сами разбираются. Я больше не собиралась выпрашивать внимание.

— Зачем он тебя прикрывает, Иззи? — голос Мартина возвращает меня в настоящее.

Я знаю почему. Чёрт, слишком хорошо знаю. Но ему это знать не нужно. Паниковать вместе со мной не обязан.

— Ему не нужно тебя защищать. Если он начнёт играть в героя, дело снова остынет. И что дальше? Снова на круги своя, — давит Мартин.

— Знаю, — признаю я, прикусывая губу и просчитывая последствия. Возможно, Ричард пытается меня от чего-то прикрыть, но мы рискуем всем. Если дело застынет, всё, за что я билась, весь тот ад, через который прошла, — насмарку. Я уже собиралась объяснить ему свой план — или отсутствие такового, — как вдруг в трубке режет уши визг тормозов. Паника кольнёт грудь; я крепче сжимаю телефон.

— Чёрт, — шепчу, глядя на дверь. — Перезвоню. Кто-то пришёл.

Я сбрасываю вызов и иду к двери. Что бы ни происходило, только бы не очередная беда. Никаких сюрпризов я сегодня уже не вывезу.

Входит полицейский в форме. Ричард уверял, что я останусь одна. Ничего не понимаю.

— Агент Рейнольдс требует, чтобы вы проехали со мной в бюро, — произносит он с застывшей на лице серьёзностью.

Я неохотно киваю и следую за ним к машине. Всю дорогу мысли скачут от страха к неизвестности. Если Ричард что-то знает — то что именно?

Мы приезжаем в управление, и ком в животе становится тяжелее. Инстинкты вопят — беги, — но если Ричард пока не знает правды, моё внезапное исчезновение только вызовет больше вопросов. С тяжёлым сердцем я иду за полицейским внутрь. Стоит зайти дальше в комнату, замечаю мужчину, сидящего ко мне спиной. Лица не видно — но я знаю, кто это. Мой дед.

Кровь отливает от лица. История у нас, мягко говоря, непростая. Он не тот любящий старик, к каким привыкли люди. Он — злобный, манипулятивный ублюдок.

Он медленно поворачивается ко мне. Лицо каменное — будто сейчас вынесет смертный приговор. Я видела этот взгляд. Хорошим он не заканчивается.

Полицейский жестом предлагает пройти вперёд, и я, дрожащими шагами, подхожу. Воссоединение из дешёвого кошмара — я бы на всё согласилась, лишь бы избежать этого.

Я пытаюсь прочистить горло:

— В чём дело?

Я слишком долго вырывалась из его лап, чтобы позволить ему снова меня сломать.

Он наклоняется вперёд, сложив пальцы домиком:

— Изель, дорогая, сколько лет, сколько зим, а?

Я бросаю взгляд на Ричарда в поисках поддержки, но лицо у него непроницаемое. Это пугает ещё больше. Я не имею права показать страх — маскировать его у меня всегда получалось.

Неожиданно он идёт ко мне. Сердце колотится: я наполовину жду, что он тут же защёлкнет на мне наручники и кинет в камеру. В конце концов, всю жизнь я ему врала.

— Мисс Монклер, — говорит он тоном, будто его член не был у меня во рту всего час назад. — Ваш дед здесь. Он волнуется за вас.

Я киваю и подхожу к Виктору. Он встаёт, и на секунду мне хочется бежать. Мысль о том, чтобы снова оказаться в его когтях, невыносима. Но нельзя. Сцена лишь усугубит положение.

Я глубоко вдыхаю и встречаюсь взглядом с Ричардом. В его глазах — только тревога за меня. По крайней мере, Виктор пока молчит. Уже легче.

Но Виктор не один — с ним адвокат. Тот начинает сыпать юридическими терминами, и я оказываюсь между молотом и наковальней. У меня секреты, изуродованная семья и парень, который одновременно мой спаситель и возможный палач.

Адвокат кивает в мою сторону, в упор глядя на Ричарда:

— Давайте без кружев, агент. Вы засунули её в программу защиты свидетелей под видом подозреваемой. Это незаконно.

Незаконно? Ну надо же. Я, конечно, не юрист, но запихнуть человека в защиту свидетелей, потому что он «кажется мутным», — звучит сомнительно законно.

Хотя, если честно, я действительно мутная — даже хуже. Я — всё то, что ищет Ричард. Но то, что он мне соврал, всё равно больно. Я бросаю на него взгляд — и виноватое выражение у него на лице говорит само за себя.

— У нас были причины, — говорит он.

Адвокат поднимает бровь — мол, продолжайте:

— Причины? Какие? Чутьё? Насколько помню, в суде чутьё не работает.

Виктор откидывается на спинку, ухмылка расползается шире:

— Агент Рейнольдс, вы, похоже, хорошенько тут напортачили. Моя внучка не заслуживает, чтобы с ней обращались как с преступницей.

— Послушайте, я сделал то, что считал нужным на тот момент, — вздыхает Ричард. — Она была замешана в серьёзном деле, и её безопасность была под угрозой.

Адвокат подаётся вперёд:

— Под угрозой? Или вы просто поленились следовать протоколу? Запихнуть её в защиту свидетелей без оснований — иск, который вы гарантированно проиграете.

Ричард, чувствуя тонкий лёд, пытается вырулить:

— Я хотел её защитить. Теперь можем действовать в рамках системы. Всё оформить.

Адвокат фыркает:

— В рамках системы? Вы уже доказали, что правил не особо придерживаетесь. С чего нам верить, что теперь станете?

Я смотрю на Виктора — он наслаждается этим спектаклем слишком уж явно.

Адвокат поворачивается ко мне, смягчая тон:

— Мисс Монклер, мы можем добиться, чтобы вас официально вывели из этой так называемой защиты свидетелей. Без условий. Вам больше не придётся играть по их правилам.

Я не хочу выходить из этой «так называемой защиты». Впервые в жизни у меня появился крошечный шанс на счастье. У меня могло быть всё — свобода, любовь, будущее. Но я знаю Виктора: он здесь не из добрых побуждений. Этот акула в костюме способен угробить карьеру Ричарда. Стоит ему заподозрить мои чувства — и Виктор использует Ричарда против меня в ту же секунду. Я не могу этого допустить. Мне придётся отпустить Ричарда. Это единственный способ уберечь его от того дерьма, в которое я его втянула.

Глаза уже щиплет от слёз, я снова смотрю на Ричарда. Частичка меня хочет послать лже-дедушку к чёрту вместе с адвокатом и вернуться к Ричарду, чтобы украсть одну идеальную ночь. Но нельзя. Это было бы эгоистично.

После тяжёлых внутренних метаний я принимаю решение. Оставаться с Ричардом — не вариант. Нельзя позволить Виктору