Навсегда Чужая.Любовь Агнеса - Айрин Крюкова

внутрь стремительно вошла Императрица. Следом за ней Император, мои родители и Эдмонд. Я с трудом села, спина всё ещё ныла от боли, но когда моя мать подбежала ко мне и сжала мои руки в своих, я почувствовала спокойствие.

— Агнес, моя девочка, — её голос дрожал, в глазах стояли слёзы. — Ты в порядке?

Я кивнула, даже улыбнулась слабо.

— Где моя внучка? — послышался строгий, но наполненный радостью голос Императора.

Рэймонд встал и медленно повернулся к отцу, держа нашу дочь так осторожно, словно она была самым ценным сокровищем в мире. Император приблизился и заглянул на крошечное личико ребёнка. Я не могла прочитать его эмоций, но потом он внезапно улыбнулся – тёпло, по-семейному.

— Селестина, — произнёс он уверенно.

Я моргнула.

— Что?

Император перевёл взгляд на меня и кивнул.

— Её имя. Первая внучка Империи. Селестина.

Я посмотрела на Рэймонда. Он встретился со мной взглядом и чуть кивнул, соглашаясь.

— Селестина… — прошептала я.

И вдруг я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Рэймонд, держащий нашу дочь, наш малыш, который едва появился на свет, наша семья, собравшаяся в этой комнате… Всё это было слишком. Слишком новым, слишком пугающим.

Глава-23

Прошел месяц с момента рождения Селестины.

Я сидела в кресле в своих покоях, держа на руках это маленькое чудо. Селестина мирно спала, её крошечные пальчики сжимались в крохотные кулачки, а губки слегка подрагивали во сне. Я всё ещё не могла поверить, что она моя. Моя дочь.

Как сильно я боялась, что материнство окажется слишком тяжелым бременем, но с каждым днем я убеждалась: это был самый ценный дар в моей жизни. Да, ночи иногда были трудными, но это ничто по сравнению с тем счастьем, которое она мне дарила.

Почти каждый день я наблюдала за Рэймондом. Как бы я ни пыталась держаться от него подальше, избежать его мне не удавалось. Он был отцом Селестины, а значит, всегда был рядом. На удивление, он оказался заботливым и внимательным. Возможно, даже слишком.

Я ожидала, что он будет равнодушным, холодным. Что его интерес к Селестине быстро угаснет. Но нет. Он держал её так осторожно, будто она была самым хрупким существом в мире. Он первым бросался к ней, когда она плакала, а по ночам, если я не просыпалась, чтобы её успокоить, он уже был там.

Меня это поражало. Он сам, без слуг, без нянек, мог часами сидеть рядом с её кроваткой. Я видела, как он прижимал её к груди, как шептал что-то ей, когда она начинала беспокойно двигаться во сне.

Когда я впервые это заметила, моё сердце дрогнуло. Я не знала, что сказать. Что чувствовать.

Разве этот человек — тот самый Рэймонд, которого я знала с детства? Тот самый холодный, равнодушный принц, который никогда не смотрел в мою сторону? Разве он способен на такую нежность?

Каждое его движение, каждая его улыбка, которую он дарил Селестине, причиняли мне боль.

Я сбежала. Я забрала у него возможность увидеть её первые движения в утробе, услышать её первый сердечный стук. Он мог никогда не узнать, что у него есть дочь.

И всё же, почему он теперь так старается?

Иногда я ловила его взгляд. Внимательный. Тёплый. Он всегда спрашивал, всё ли у меня в порядке. Он действительно беспокоился.

Но я не могла поверить, что он заботится обо мне не просто потому, что я мать его дочери. Нет. В этом не было любви.

Не могло быть.

Я вспомнила, как всё началось. Как я сама вынудила этот брак случиться. Как сказала Императрице, что хочу выйти за Рэймонда.

Как он смотрел на меня в тот день с ненавистью.

Я сама загнала себя в эту клетку.

Рэймонд был для меня всем. С самого детства я не видела никого, кроме него. Я не замечала, насколько сильно я унижала себя. Насколько жалкой казалась со стороны. Я преследовала его, искала его взгляда, ждала его одобрения. Я думала, что он когда-нибудь развернётся ко мне и увидит во мне не просто дочь Герцога Роузвуда, не просто девочку, которой навязали этот брак.

Но он отталкивал меня снова и снова.

Разве я могла так просто поверить, что теперь всё изменилось?

Он хороший отец. Возможно, даже лучший, чем я ожидала.

Всё будто перевернулось.Я не узнавала ни его, ни себя.

Рэймонд, тот самый, кто годами смотрел на меня безразлично, теперь смотрел иначе. В его глазах больше не было той ледяной пустоты, которая ранила меня много лет. Теперь там было что-то другое. Тепло. Ожидание. Надежда.

Будто бы он искал во мне ответ.

Как странно. Когда-то я отчаянно добивалась его взгляда, его внимания, его заботы. Я шла на всё, лишь бы он посмотрел на меня. А теперь… Теперь он искал моего одобрения.

Я замечала, как он пытается привлечь моё внимание. Незаметные жесты, случайные прикосновения, словно невзначай. Он всегда был рядом, когда я брала Селестину на руки. Всегда поднимал взгляд, когда я смеялась.

Когда-то я была на его месте.

А теперь это он борется за моё внимание.

Что случилось с тем холодным и жестоким человеком, которого я знала? Где тот Рэймонд, который так долго отталкивал меня?

Теперь он сам ждал моего одобрения.

Я начала замечать его нерешительность. Иногда я слышала его шаги за дверью моей спальни. Он останавливался. Долго стоял там. Но в конце концов всегда уходил.

Он боялся, что я оттолкну его.И, возможно, он был прав.Но мне надоело играть в эту молчаливую игру.

Я устала от этой неясности, от этих взглядов, от полусказанных слов.

Я хотела услышать от него правду. Хотела знать, что он чувствует на самом деле. Хотела понять, сколько в этом заботы о матери его ребёнка, а сколько… сколько чего-то другого.

Сегодня ночью.Я решилась.

Сегодня я заставлю его говорить.

Глава-24

Я оставила дверь приоткрытой.

Я не знала, зачем. Или, может, знала.Что-то внутри меня подсказывало — он войдёт.

Когда слуги наполнили ванну и ушли, я осталась одна в тишине. Тёплая вода касалась моей кожи, убаюкивала, расслабляла… но внутри всё было напряжено.

Я ждала.

И когда я почувствовала чьё-то присутствие, я даже не вздрогнула.Не нужно было оборачиваться. Я знала, кто это.

— Не хочешь присоединиться ко мне? — произнесла я, голос звучал спокойнее, чем я ожидала.

Он молчал.

Но ответил мне не словами, а звуком