Жестокая любовь - Ана Уэст

поднимаю руку, предлагая её ей. Она изучает несколько трубок, проходящих по моему телу, прикидывает, прежде чем, наконец, скользнуть на кровать и прижаться ко мне всем телом. Я обнимаю её за плечи и крепко прижимаю к себе, придавая ей форму, и её тепло успокаивает с каждым прикосновением. По моей спине пробегает дрожь, которую я не могу сдержать. Но в тот момент, когда Кара это чувствует, она прижимается ко мне ещё теснее и кладёт голову мне на грудь.

Мы лежим так несколько долгих мгновений, и со временем Кара тает в моих объятиях, и облегчение истекает из каждой её поры. Должно быть, она была очень напугана. Если бы я умер… Я не уверен, что с ней было бы. Она по-прежнему ирландская принцесса, но позволили бы ей стать лидером? Или выдали бы замуж за кого-то другого, чтобы ещё больше укрепить союз?

При мысли о том, что кто-то ещё может наложить свои лапы на Кару, у меня мурашки бегут по коже, и я сжимаю её так крепко, как только могу.

— Я тоже тебя люблю. — Слова даются мне легче, чем я ожидал, но они повисают в воздухе между нами, открытые и застенчивые. Она напрягается, затем приподнимается, и наши взгляды встречаются. Её глаза широко раскрыты и сияют, удивлённые и счастливые одновременно, и на её щеках остаётся розовая краска.

— Тебе не обязательно говорить это только потому, что это сделала я, — шепчет она, и я борюсь с желанием закатить глаза. Она не отвергает мои ухаживания, но всё же сопротивляется моему признанию в любви? Почему-то я не удивлён.

— Да. На самом деле я уже давно это знаю, но… скажем так, смерть позволяет взглянуть на вещи под другим углом? — Это всё, что я могу ей предложить.

Я не могу выразить словами то чувство, которое пронизывает каждую мою мысль о ней с каждым ударом сердца. Я не могу объяснить всепоглощающее желание, которое живёт во мне с каждым моим вздохом. Но я могу сказать ей, что люблю её, и для меня это одно и то же.

Она смотрит на меня, и я представляю наше будущее, прежде чем её тёплые губы опускаются на мои и прогоняют все мысли.

Я люблю её.

Я никогда не думал, что снова скажу эти слова, но они существуют здесь, между нами.

Убийца или бомба – ничто не разлучит нас.

 

ГЛАВА 18

КАРА

Без Киллиана дома как-то неуютно. На кухне слишком тихо, в постели слишком холодно, и даже бульканье кофеварки в его отсутствие кажется оскорбительно громким. Мы впервые так долго не вместе – четыре дня, и я это ненавижу. И хотя я рада, что всё не так, как раньше, осознание того, что он восстанавливается в больнице, не облегчает ситуацию, ведь он пробудет там ещё четыре дня.

Я развлекалась, как могла, с головой уйдя в учёбу, но теперь она кажется мне такой чужой. Кимми и Сэди заглянули ко мне, чтобы выпить, и я наврала им с три короба о том, что Киллиан чуть не умер от аллергической реакции. Это было всё, что я могла им сказать, чтобы получить необходимое утешение, не раскрывая при этом опасной правды.

Затем Сэди прислала довольно дерзкий подарок, чтобы Киллиан увидел его по возвращении. Каждую ночь, когда его нет дома, я смотрю на этот подарок, висящий на двери, и представляю его лицо, когда он его увидит.

Не могу поверить, что стала такой зависимой!

И всё же, когда раздаётся стук в дверь, моё сердце наполняется надеждой, что Киллиан настоял на своём и вернулся домой раньше. Я оставляю кофе на стойке и спешу к входной двери, поплотнее закутываясь в кардиган, чтобы не замёрзнуть на деревянном полу.

Но когда я открываю дверь, меня охватывает разочарование: это всего лишь Сиена. Но её тёплая улыбка помогает мне избавиться от подступающей горечи.

Я скучаю по Киллиану.

— Сиена! Ты так рано, всё в порядке? — Ранний утренний туман всё ещё окутывает траву позади неё, а на её машинах видны призрачные следы утренней прохлады.

— Да, конечно, — Сиена улыбается и приподнимает бровь. Мне требуется секунда, чтобы ощутить утренний холод на своих тонких ногах, обтянутых леггинсами, и прийти в себя после сна. Я приглашаю её войти.

— Прости! Проходи, проходи, — быстро говорю я, — я плохо спала, и у меня до сих пор... — Я в притворном отчаянии развожу руками, и она усмехается, сбрасывает пальто и следует за мной на кухню.

— Кофе?

— Чай? Если он у тебя есть?

— Конечно! — Мой недопитый кофе тоскливо смотрит на меня, пока я ищу заварочный чайник и ставлю его на огонь.

— Я пришла узнать, как ты держишься, — объясняет Сиена, стягивая перчатки, кладя их на стойку и присаживаясь на один из табуретов. — Данте беспокоится, что ты здесь одна.

— Я бы осталась в больнице, если бы он мне позволил, — бормочу я, опуская пакетики в чайник и доставая две чашки. Данте отправил меня домой, чтобы я была в безопасности, оставаться в больнице после покушения на Киллиана было слишком рискованно.

— Могу себе представить. — Голос Сиены звучит мягко, но в то же время отчётливо в моей голове, почти так же громко, как и всё остальное, что пытается заполнить пустоту, образовавшуюся из-за отсутствия Киллиана.

— Ну, здесь достаточно охраны, так что я точно не чувствую себя одинокой. — Повернувшись к Сиене, я ставлю чашки на стол. — Сахар? Молоко?

— Две ложки и немного молока, пожалуйста. — Она натянуто улыбается, и я чувствую, как на меня наваливается груз ответственности.

Значит, это не просто светский визит?

— Я также хотела извиниться, — начинает Сиена, словно прочитав мои мысли. — Изначально мы подозревали тебя в отравлении Киллиана.

Я так и знала.

Чайник закипает, и я переключаю внимание с Сиены на него.

— И?

— Ну, я быстро исключила эту версию, — продолжает она. — Ты ничего не выиграешь, даже в плане личной мести, ведь очевидно, что вы с Киллианом обретаете счастье вместе. Если только ты не планировала романтический финал в духе Ромео и Джульетты.

Я тихо фыркаю, ставлю чайник рядом с чашками и беру сахарницу.

— Что, типа после, покончу с собой?

— Да, — кивает Сиена.

— Я