Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби
Опускаю глаза. Слов правильных не нахожу.
Это слишком сильно эмоционально…
— Мы будем ему хорошими родителями. А наш мальчик — хорошим братом… Я видел его, Ди… Он… Наш парень… Аллах, по нему все девочки с ума сойдут. Он красивый, как ты.
Я улыбаюсь и плачу.
Он наклоняется и целует меня в лоб, а потом в висок.
Долго-долго держит губы на коже. Дышит мною. А я им…
— Ты спасла меня, Диана. Из тьмы и ненависти…
— А ты меня… — находим взглядами друг друга.
Навсегда находим, наконец.
Эпилог
— Как здесь стало светло и красиво, — вещает Луиза, оглядывая нашу гостиную.
За эти полгода она тут в первый раз.
Батыр не хотел пускать, хоть не было дня, чтобы она не напрашивалась — увидеть внуков, но в итоге я его уговорила. На почтительном расстоянии. Без него.
Он ее видеть не захотел.
— Ты точно уверена, что готова к этой встрече, Ди?
Я знаю, о чем он спрашивает.
В последний раз с этой женщиной мы виделись при страшных обстоятельствах. Она пыталась унизить меня, втоптать в грязь, наказать за свою боль потери…
И да. Я готова. Хотя бы для того, чтобы смело, открыто посмотреть в глаза своему страху.
Это моя терапия. Это мне нужно.
Нет, не потому что я ее простила.
Потому что мне все равно. Я не держу на нее зла. Пусть ее Бог судит. Но и не боюсь ее.
Она отчаянно мечтала увидеть внуков — пусть посмотрит. А дальше пойдем своими путями. Каждый тем, который выбрал сам. Давно выбрал.
Глаза свекрови приварены к играющим в манежике малышам. Для недоношенных они удивительно крепкие и быстро растущие. Все отмечают это.
У Луизы глаза на мокром месте. Когда она услышала, что одного из них мы назвали Джалил, не выдержала и разрыдалась в голос.
— Какие красавчики… Просто загляденье… А кто по характеру лучше?
— Мы не делим, кто лучше, а кто хуже, — осекаю ее я, — да и что такое «лучше или хуже»? Все относительно. Главное, чтобы любимы были и сами любили…
— И то верно… — бубнит себе под нос и неловко отворачивается. Поняла мой жирный намек.
— Диана, мы тут принесли мальчикам подарки, — неловко вскакивает Хадижа и протягивает мне два увесистых брендовых пакета. За время, пока мы не виделись, золовка еще сильнее подурнела и разнеслась. Какая-то темная стала, совсем невзрачная. А ведь когда-то ее даже можно было назвать красавицей… Почему так? Нутро берет свое?
— Да что вы, не нужно было напрягаться. У них столько всего… Аня с Рамазаном из Дубая нон-стопом шлют, уже завалили нас…
При упоминании Ани и Рамазана обе женщины скукоживаются. Знаю, почему. Хадижа отчаянно надеялась выйти замуж за моего брата, но его любовь к первой жене победила… Теперь эту историю в их семье предпочитают не вспоминать…
— Ди, можно тебя на минуту, — говорит мне тихо Хадижа.
Я молча киваю и выхожу за ней.
Не жду ничего хорошего. Меня вообще мало чего связывает положительного с этими людьми. Сейчас они уйдут — и мы их, наверное, долго не увидим. Лимит прощения всегда имеет пределы. Сердца Батыра с лихвой хватило принять чужого ребенка, но родную мать он не простил… А мне на них все равно. Если они ему не родственники — то мне подавно.
— Диан… — нервно перебирает подол безвкусного, пусть и жутко дорогого платья, — мне нужно тебе кое в чем признаться…
Ее голос дрожит. Сама она — один большой комок нервов…
— Та история с изменой Батыра, когда вы встречались… — она опускает глаза в пол, буквально присоской их к нему пристегивает, — это я отчасти подстроила, Ди. Не было измены… Просто ты очень сильно понравилась Джалилу и я помогла ему тебя получить… Мы подкупили ту девку и она подсунула старые фото какие-то. Там часть вообще была сделана ИИ. Короче… ты прости меня… Я тогда дурой была. У нас в семье считалось, что Батыр гулящий, плохой и пустой, а Джалил был светом и радостью. Мать его обожествляла и всегда шла у него на поводу во всем. Он прям одержим тобою был… Я искренне верила, что такая любовь мужчины вытянет любые отношения. Ошибалась…
Я замираю. В ушах нарастает гул. Снова и снова возвращаюсь в тот момент, в свою агонию, в свое безумие, в свои… сожаления.
А потом останавливаю себя. Сознательно.
Потому что судьба у каждого написана не мелкими поступками людей, а тем, кто на небесах. И не нам ее вершить. Мы только проводники, только те, кому Бог дает силу или слабость… Вот и всё…
— Ты прощения моего хочешь, Хадижа? — усмехаюсь я. Она снова тушуется…
— Ох, Диана. Несчастная я… Какое мне прощение. Всю жизнь под дудку матери плясала — а что имею? Никто меня не любит, никому не нужна…
— Почему? Ты ведь замуж вышла полгода назад. Мужчина достойный, судя по тому, что говорят — богатый, семья сильная. Все то, что вы так хотели с матерью и отцом… Как там его, Ренат Гаирбеков? Батыр говорил, он видный бизнесмен. Все сложилось, Хадижа. Каждый получает то счастье, которое хочет получить…
— Счастье? — усмехается она тяжко, — смех да и только. Не нужна я этому Ренату. Что есть я, что нет меня… Одна лишь только ширма… После… первой брачной ночи он даже домой больше ночевать не приезжал… Благо, что фамилия звучная… А так… словно бы и мужа нет… — на ее глаза наворачиваются слезы, — вот я смотрю на тебя, на Аню — зло берет в хорошем смысле. Можно разве, чтобы мужчины так любили? Чтобы ради женщины принципами поступались? Оказывается, можно. Оказывается, существует такая любовь. Вопреки всем и вся. Как так⁈
Я подхожу к ней ближе. Смотрю в бледное лицо. Опухшая немного. Пару раз в туалет удалялась, пока у нас была. Ничего не ела. Я же врач. Все понятно. В положении она… Видимо, «первая брачная ночь» сыграла свое. Просто, к сожалению, несчастную женщину беременность не красит…
— Ты просто ее никогда не испытывала, Хадижа. Вот родится у тебя ребенок — и поймешь. Мой тебе совет — начни сердцем жить. Ради него. Оставь всю чернь в прошлом. Только так это работает. Просто живи с мыслью о том, как сделать его счастливым.
Она тут же пятнами покрывается. Глубоко и порывисто дышит…
— Ты… как поняла? Я даже матери еще не говорила…
— Я врач, Хадижа. И сама была беременна
