Жестокий трон - Кения Райт
Она сдерживала себя, я знал это.
Я чувствовал это в каждой паузе, в каждом дрожащем оттенке ее голоса.
Что ты с ней сделал, отец? Я тебя, блять, убью.
— Мони, говори со мной, — попросил я, резче, чем собирался. — Скажи, что происходит.
Она всхлипнула тихо, и я знал, черт возьми, я просто знал, что она была близка к тому, чтобы сломаться, но не позволяла себе этого.
— Я… я не могу, — ее голос треснул, словно хрупкое стекло. — К-как все?
Я сжал челюсти так сильно, что стало больно. Мне хотелось протянуть руку сквозь телефон, обнять ее, сказать, что все будет хорошо. Но у меня были только слова, и они казались бесполезными против того кошмара, через который она проходила.
— Я сделал все, что ты просила, Мони. Твои сестры сейчас во Дворце вместе с Бэнксом, Марсело, Ганнером и Эйнштейном. Они в безопасности и устроены с комфортом.
— Правда? — в ее голосе мелькнула искорка радости. — Ты позволил всей банде Роу-стрит остаться.
— Да.
— Господи.
— Я знал, что ты этого захочешь. Бэнкс в комнате прямо рядом с комнатой твоих сестер. Кстати, они решили ночевать все вместе.
— Хлоя и Джо очень защищают Тин-Тин.
— Так и есть.
— Спасибо тебе, Лэй.
— Все, что ты, блять, захочешь, я сделаю. А теперь скажи мне, где ты, Мони. Если он рядом, просто дай мне хоть намек.
И тут я услышал его, этот низкий голос, властный и холодный, пропитанный тем самым угрожающим контролем, от которого у меня с детства ползли мурашки по коже.
— Нет, сын, — сказал мой отец. — У нас включена громкая связь. Никаких намеков и подсказок не будет.
Этот ублюдок!
Каждая мышца в моем теле напряглась. Гнев вспыхнул во мне горячо и стремительно.
Я знал, что не должен взрываться, по крайней мере пока, но ярость бурлила под кожей, грозя вырваться наружу. Разумеется, мой отец был там, нависая над ней, как тот самый ебаный призрак, каким он всегда был, держа ее под своим психопатическим каблуком.
Я резко вдохнул носом, заставив свой голос звучать спокойно, хотя спокойствия во мне не было ни капли.
— Мони, послушай меня.
Я собрался, насколько мог.
— Твои сестры в безопасности, и так будет и дальше. На самом деле, я сейчас рядом с ними.
На мгновение повисла пауза.
А потом ее голос снова прорезал тьму, мягче, теплее, словно солнечный луч пробился сквозь шторм.
— Они там с тобой? Все?
— Да. Хочешь поговорить с ними?
Из ее уст вырвался тихий звук облегчения.
— Да, пожалуйста.
— Все, Мони на связи, — я нажал на громкую связь. И сразу же комната наполнилась звуком жизни.
— Мони! — голос Тин-Тин прозвучал первым, ярким и полным облегчения. — Я люблю тебя! У нас все в порядке! Ты справишься!
На той стороне Мони сорвалась. Это был смех и всхлипы, перемешанные вместе.
О, малышка. Что он сделал с тобой? Что этот больной ублюдок с тобой сделал?
— Мони! — подключилась Хлоя, буквально дрожа от возбуждения. — Мы во Дворце! Настоящая энергия королевы! Ты в порядке? Я так скучаю по тебе.
— Со мной все хорошо, — Мони всхлипнула. — Я тоже тебя люблю. Наслаждайся Дворцом!
Джо замерла на секунду, ее лицо сморщилось, когда глаза наполнились слезами. Она быстро стерла их, будто ей было стыдно за эту слабость, но эмоции все равно оставались в ее выражении.
— Джо там? — заговорила Мони. — Она меня слышит? Джо?
Я поднес телефон ближе к ней.
Голос Джо был густым от эмоций.
— Когда ты вернешься? Твой мужчина с ума сходит.
Печальный смешок сорвался с губ Мони.
— Я скоро вернусь, сестренка. Позаботься о нем для меня. Пожалуйста.
— Я сделаю это.
— Спасибо.
— Мы любим тебя, Мони, — Джо обняла себя за плечи. — Ты в порядке? Пожалуйста, скажи, что он не причинил тебе боль.
— Со мной все в порядке.
— Ты не звучишь так, будто все в порядке. Ты звучишь сломанной.
— Нет. Все хорошо. Поверь мне. И я тоже вас люблю.
И на миг я почти поверил, что все действительно было хорошо.
Почти.
Но я услышал это — под любовью, под облегчением в ее голосе скрывалась усталость и тяжесть печали, которые она не могла спрятать.
Что бы мой отец ни творил с ней, она выдерживала это.
Она не была сломленной.
Пока еще нет.
Но она несла на себе куда больше, чем должна была.
— Девочки, вам нужно идти спать. Уже очень поздно, — мягко сказала им Мони. — На самом деле, совсем поздно. Ложитесь, ладно? Со мной все в порядке. Я справлюсь. Мы увидимся завтра.
Джо прикусила губу, и ее глаза все еще блестели от несдержанных слез.
— Ладно. Я прослежу, чтобы они легли.
— Я даже послушаюсь Джо, Мони. Хотя бы сегодня, — Хлоя яростно закивала, будто пыталась убедить саму себя, что все будет хорошо.
Тин-Тин сглотнула.
— С нами все будет хорошо, Мони. Не думай о нас сегодня. Думай только о себе. Тогда… ты выиграешь.
Мони рассмеялась тихим, усталым смехом, так, что у меня сердце сжалось от боли.
— Обещаю, Тин-Тин. Хорошая стратегия. Со мной все будет в порядке.
Черт побери.
Я чувствовал это — ее силу, ту самую непреклонную волю, которую требовалось собрать, чтобы произнести эти слова и заставить их звучать правдиво.
Она делала все возможное, чтобы удержать нас всех на плаву, даже когда сама тонула в собственной муке.
И, Господи, помоги мне, но я был до черта впечатлен ею.
Как она вообще это делает?
Мне было сложно не гордиться тем, что она держала оборону даже под гнетущей, зловещей тенью моего отца.
Гордиться тем, что она не позволила его тьме поглотить себя.
Но вместе с этой гордостью во мне жила тревога — грызущая, вязкая, сворачивающаяся в животе змеей.
Она прошла один из его маленьких тестов. Вот что случилось.
Я должен был быть прав, потому что если она все еще держалась на ногах и даже смогла сделать нечто настолько важное, как позвонить мне… значит, она угождала моему отцу такими способами, от которых меня выворачивало.
Это значило, что она играла в его игру, делала все, что требовалось, чтобы выжить.
И проходила с высокими результатами.
Одна только мысль о том, что ей приходится делать это, что она должна в одиночку пробираться сквозь эти мутные воды, заставила мою кровь закипеть.
Но прежде чем я успел что-то сказать, голос моего отца разрезал момент, словно лезвие.
— Довольно, — произнес он гладко. — Звонок должен закончиться.
— Подождите! — вдруг выкрикнула Джо. — Лучше
