И всё-таки я выберу тебя! - Лина Черникина
Я вздохнула. Ольга помолчала, задумчиво наморщила лоб и проговорила:
— Вот что, Арина. Я всегда честно говорю. К нам позвать тебя не могу. Мы с Димой капитальный ремонт затеяли, там рабочие каждый день возятся. Дома всё вверх дном, даже Дашка наша уехала — квартиру пока снимает. Но я, знаешь, считаю, что нужно помогать людям. Есть возможность — помоги! Такой мой принцип. Я сейчас своей мамане позвоню, спрошу, сможет ли она приютить тебя на пару дней. А там разберешься. У нее не хоромы, конечно, но...
— Нет, не нужно, — покачала я головой. Идти и стеснять совершенно незнакомую мне пожилую женщину я никак не могла. — Я… придумала, куда пойти, — и, покраснев, вспомнила про Кирилла.
— Точно придумала? Ну, смотри. Ты вот что, давай телефон мой записывай, диктую… Если что, пиши, звони. Надо будет — денег в долг дам по-дружески. Я помню, Аринка, ты хорошая. Тогда еще мне понравилась, на курсах. И руки у тебя золотые. Пока мы возимся, стряпаем кое-как, у тебя хоп — и шедевр!
— Спасибо тебе, Оля…
— Да за что спасибо-то? Ты знаешь, я этих кухонных боксеров, как твой Егор, просто ненавижу! — голос Ольги стал напряженным, голубые глаза превратились в стальные. — Мой первый такой же был, чуть не по его — в глаз! Я с маленькой Дашкой на руках зимой от него к матери сбежала. Думала, никогда больше замуж не выйду. А вот вышла, нашла своего Димочку. Ты не гляди, что Дима такой… ну, на бандита маленько похож, — усмехнулась Ольга. — Он нормальный. Это он с виду бугай, а душе — котик.
«Котик» Дима вышел из служебной комнаты, глянул в окно, сказал коротко:
— Пойду-ка посмотрю, разберусь. Там два мужика на нашем крыльце морды друг другу раскрашивают, как бы нам двери не разбили. Один, вроде, тот же самый, — он посмотрел на меня и двинулся к выходу.
Я ахнула, выскочила из-за столика, бросилась к порогу — и увидела то, чего очень боялась.
Возле входа в кафе сцепились Егор и Кирилл.
Глава 20. Выбор
Лысый Дима, похожий на могучего и мрачного телохранителя, сунулся между Егором и Кириллом, как рефери на боксерском ринге, только галстука-бабочки не хватало. И вместо резкого судейского возгласа «Брейк!» прозвучало другое слово на букву Б и еще много всем знакомых непечатных выражений, которые повторять нет никакого смысла. Но суть была такая: «Только попробуйте разбить дверь или витрину, бараны!..»
Мужчины разошлись по сторонам, тяжело дышали, глядели друг на друга волками. На улице давно стемнело, но в желтом свете витрин, фонарей и неоновых реклам я прекрасно видела их лица. Кирилл, как я успела отметить, победил в схватке — по крайней мере, его лицо было целым. А вот Егор выглядел неважно — он держался за разбитый нос, кровь капала на новую синюю куртку.
На миг что-то дрогнуло в моем сердце. Явилась незваная колючая жалость — все-таки Егор не посторонний человек, он мне муж! Отец моего ребенка. Андрюша так на него похож!
Еще пару дней назад я бы вскрикнула, бросилась бы вытирать кровь чистой салфеткой, просить в кафе лед, тревожиться, не сломан ли у мужа нос, нет ли сотрясения мозга. Я машинально сделала шаг к Егору… и отступила, прислонилась к влажной кирпичной стене.
Вспомнила, как этот человек только что больно хватал меня за руку — до сих пор ломит предплечье. Как он ударил меня по лицу, да так, что я стукнулась затылком о дверь. И еще ударит, и не раз, стоит только проявить слабину. «О себе подумай! — пришла здравая мысль. — О жизни и здоровье. А Егор как-нибудь справится».
— Ты! — Егор увидел меня, двинулся в мою сторону, но Кирилл предусмотрительно выставил ладонь, да и большой Дима немедленно преградил ему дорогу. — Ты, дрянь! — вскинул руки Егор. — Я так и думал, что ты к любовнику побежала! Вот почему я тебя все годы на работу не пускал! Знал, чуял твою сучью натуру! Смотри-ка, на две недели вышла в агентство пирожки стряпать — сразу хахаля нашла! А ты… — он посмотрел на Кирилла. — Ты еще ответишь, что к бабе моей приклеился!
— Мы никакие не любовники! — воскликнула я, глянула на Кирилла и отчего-то залилась краской.
— Еще какие сказки расскажешь?!
— Арина — не баба. И никуда бы она не ушла, если бы ты относился к ней нормально, — сказал Кирилл и обернулся ко мне, произнес мягко, но настойчиво: — Арина, не слушай его. Садись в мою машину. Я всё устрою.
— Никуда ты не сядешь. Наш дом за поворотом, и ты пойдешь со мной! — рыкнул Егор.
— Не пойду я с тобой, — прошептала я.
— Пойдешь, если хочешь увидеть сына! У нас семья! Ты мать или гадюка, в конце концов?! Или сын тебе совсем не нужен?
Я замерла, потемнело в глазах. Не замечала уже ни холода уличной стены, ни разыгравшегося дождя, ни пронизывающего ветра. Егор знал, на какие кнопки надавить, чтобы даже в этот момент вызвать во мне сомнение. Он понимал, что при слове «сын» всё во мне перевернется, и за своим ребенком я побегу куда угодно.
— Я мать, — проговорила я. — И Андрюша мне нужен.
— Тогда что ты кобенишься? Пошли домой! У тебя дом есть, или ты забыла?! — Егор понял, что нашел нужную тему, приложил носовой платок к разбитому носу и проговорил даже как-то спокойнее. — Сына заберем у матери! Будем жить, как жили! Давай, вперед!
— Не ходи, — напряженно проговорил Кирилл. — Арина, ты видишь, он тобой манипулирует? Не ходи. Это просто опасно — идти с ним сегодня.
— Опасно?! Мы десять лет вместе живем, чего ей бояться? — заорал Егор, прижимая платок к лицу. — Что я ей сделаю? На работу больше не пущу — это да! А в остальном всё нормально будет! У меня и квартира, и деньги, и должность хорошая! А у тебя — что? Нищеброд! Хату свою ты бывшей оставил, а работы у тебя, считай, больше нет! Я договорюсь, тебя завтра же из офиса погонят! Вылетишь оттуда, тапки полетят! И на что ты будешь жить? Тебе самому жрать нечего будет, не то что бабе твоей! Что, жена, — он злобно обернулся ко мне. — Хочешь с этим пацаном последний хрен без соли доедать?! И ты думаешь, я
