Бракованный Тесак - Аля Миронова

Еще раз сканирую взглядом перекошенную от противоречивых эмоций физиономию Максима и даже несколько ликую внутренне. Так-то вас, герои — сводники недоделанные. Поворачиваю лицо в сторону Гробникова, который сияет, аки начищенный сапог. Мальчишки!

— Дома поговорим, — стреляю глазами в Тесака и обращаюсь к бывшему. — Извини, Макс, спонтанно все вышло. Может и отгуляем как-нибудь.

Хотя, фиг вам! Если и буду гулять, то в гордом одиночестве, отмечая новый развод. Надоели.

— Угум, — бурчит себе под нос Анисимов. — Проходите, сейчас оставшиеся классы подтянутся.

Следуем наставлениям завуча. Бесстыдно опускаю ладонь на ягодицу Тесака и с силой щипаю его за булку.

— Я не виноват, они сами пришли, — ехидно шепчет Егор, словно бы подобные игры его наоборот раззодаривают. На всякий случай руку убираю. — Пришлось с худой овцы хоть что-то поиметь. Помни, я рядом.

И тут перед нами открывается огромное помещение, заставленное стульями, лавками и даже матами, и почти полностью заполненное людьми. Мамочки! У меня аж дыхание перехватывает от увиденного.

Должно быть, я не падаю, только благодаря поддержке Гробникова. А затем и вовсе начинается какое-то безумие: гвалт, который стараются сдерживать учителя, родители, блеящие с микрофоном в руках о том, как хорошо им живется и работается. С ужасом понимаю, что вот-вот моя очередь, и так же, как и все, придется выходить в центр и мекать-бекать-кукарекать что-то в микрофон, желательно, членораздельное и цензурное, а еще лучше — по теме.

— А теперь вам расскажет о своей работе журналиста Виталина Адамовна, — прозносит, стреляя глазами в мою сторону, Анисимов. — Поприветствуйте.

А мне и шевелиться не хочется, потому что, во-первых, страшно, а во-вторых, я так удобно стою, облокотившись на Тесака… Только выбора мне не оставляют, потому что сам Егор мягко подталкивает меня к бывшему, чтобы забрать микрофон и… выхватывает сам.

— Добрый день, друзья, — звонко выкрикивает мужчина. Из легких непроизвольно вырывается вздох временного облегчения от спасителя рядом, который, уловив это, лишь самодовольно фыркает, но становится еще чуть ближе. — Меня зовут Егор Леонидович, и я — военный. Виталина Адамовна, моя жена и, по-совместительству, как любой уважающий себя журналист, объект для охраны. Поэтому, мы вместе готовы ответить на все ваши вопросы.

Сразу же начинается галдеж на тему, что военные — дураки, потому что, ничего кроме, как бегать с автоматом в руках не умеют. Забрав микрофон у мужа, предлагаю самым смелым экскурсию в Военную академию, с возможностью высказать свое мнение. Гул ненадолго стихает, правда, и микрофон в моих руках не задерживается.

— А давайте устроим блиц? — задорно предлагает Егор. — Есть же здесь умные, сильные, находчивые? Давайте так: тот, кто задаст такой вопрос (оговорка, на который сам знает ответ, предварительно написав его на листик и передав завучу), или выполнит такой трюк, который поставит нас с Виталиной Адамовной в тупик, получит, ну скажем, десятку наличными, здесь и сейчас.

— Тысяч? Ты с ума сошел?! — шиплю на Гробникова, пихая локтем, только из-за микрофона это слышат и все остальные.

— От твоей красоты, дорогая, — фыркает Тесак. — Ну что, погнали?

Желающих оказывается более, чем предостаточно, а у меня все возрастает предчувствие, что домой мы вернемся пешком и, как минимум, без штанов.

Только Егор мои опасения не разделяет, а — словно играючи, и вопросы щелкает, как орешки, и задания, вроде трехочкового броска мяча в кольцо. С его-то ростом не удивительно, только все равно не каждому дано. Ребята же, вместо десяти косарей получают небольшие пакетики с подарками. И в принципе, остаются вполне довольны. Все-таки, даже небольшой знак внимания важен. Хотя я и понимаю, что потратиться Тесаку все же пришлось неслабо, судя по количеству этих самых подарочков.

— Ну, что, предлагаю наших гостей отпустить, — встревает Анисимов, пытаясь спасти ситуацию.

— А можно еще я? — выходит вперед миниатюрная девочка лет тринадцати.

Гробников лишь кивает, а школьница, получив одобрение, садится на шпагат.

Тесак бросает на меня ехидный взгляд, мол, моя очередь, только вот… я ж деревянная! От слова “совсем”. Меня проще сломать, чем растянуть…

— Эх, жена, учить тебя еще и учить, — показательно вздыхает мужчина. — Если что, брюки мне хоть зашьешь?

И, не дожидаясь моего ответа, делает два шага вперед, а затем, позволяет своим ногам разъехаться в стороны, пока его шикарная задница не встречается с полом. Ох. Ре. Неть!

Затем ловко и быстро вскакивает на ноги, и, буквально, забирает у Макса микрофон.

— Ребята! Однозначно, вы все большие молодцы. Просто не следует думать, что одна работа лучше другой. Везде трудятся люди, со своими интересами и навыками. И, самое главное, вы должны помнить: чему бы вы ни учились, чем бы ни занимались, в первую очередь, вы делаете это ради себя. Похвала забывается, как и ошибки, а вот знания и умения с вами навсегда.

Нас снова заваливают вопросами, на этот раз, в позитивном ключе. Затем возвращаются и к несчастным родителям, которые теперь ведут себя более уверенно. Пакеты с подарками тоже стремительно пустеют и мы, наконец, прощаемся с школьниками.

— А можно я вам руку пожму, — вдруг подходит к Тесаку мальчишка, худенький такой, невысокий, в очках.

— Легко, — протягивает ладонь Егор. Рукопожатие длится секунд десять и мне начинает казаться, что эта парочка общается между собой на каком-то невербальном уровне.

— Спасибо вам, что не постеснялись шпагат показать, — тихо произносит мальчик.

— Каратэ занимаешься? — спрашивает Гробников. — В основе практически всех единоборств лежит хорошая растяжка. К тому же, в обычной жизни я использую йогу для расслабления тела после тренировок. Так что, тебе нечего стыдиться. Ты крут, парень.

— Бразильское джиу-джитсу, семь лет уже. В школе никто не знает, надеюсь.

— Да ты что?! Наоборот, гордиться надо! Погоди, — Егор с легкой тоской смотрит на два пустых пакета, которые я держу и хлопает себя по карманам, а затем… Снимает с запястья часы. — На вот, держи. Пусть будут как талисман, и напоминание о том, что в первую очередь, если ты что-то делаешь — делай это с уверенностью.

Мальчишка сопротивляется, а Тесак выворачивает часы и показывает ему надпись на обратной стороне: “Моему другу. Ты силен. Умен. Жив”.

У меня дыхание перехватывает, а на глазах школьника и вовсе наворачиваются слезы. Мальчишка несмело сжимает подарок и… буквально набрасывается с объятиями на мужчину, которому достает едва ли до груди.

— Выходит, у меня теперь еще один друг, да, Паш? — раздается рядом знакомый бодрый голос, а мальчишка вздрагивает, отшатывается и удивленно смотрит на Османова.

— Привет, Андрюха! — похлопывает