Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер

Вспомнив угрозу, которую она произнесла в мой прошлый день рождения, я ахнула.

— Боже мой, Хлоя, пожалуйста, скажи мне, что ты не наняла стриптизера!

Грейс радостно захлопала в ладоши и выпрямилась на стуле.

— Пожалуйста, скажи, что ты это сделала!

Хлоя поджала губы и пожала плечами. Она начала небрежно вытирать дип со столешницы.

— Ты, должно быть, шутишь. — Я не могла в это поверить! Стриптизера? Она что, сумасшедшая?

Судя по громкому заливистому хохоту, Грейс считала все это верхом комедии.

— Мы это точно запишем на видео! Во сколько он придет? Или их будет несколько?

— Больше одного? Что? — Мой голос становился все выше и выше. Чтобы больше одного стриптизера — намасленных, потных и, вероятно, геев — терлись об меня в моей гостиной. Это было похоже на ад.

— Больше вы от меня ничего не добьетесь, девочки, так что просто пейте и веселитесь. — Хлоя налила себе «Маргариту» и выпила ее одним махом.

Стриптизеры.

Как сказал известный японский философ Кэнджи: «Милый младенец Иисус, что я сделал, чтобы заслужить это дерьмо?»

Так что я смирилась с неизбежным. Мы поели. Выпили. Посмеялись. Затем включили «Дневник памяти» и выпили еще, и все это время я ждала, когда раздастся звонок в дверь и я получу в подарок на день рождения кучу неприятностей и унижений.

Но когда звонок наконец прозвучал, судьба уготовила мне совсем другое.

Глава 11

— О, Кэт-э-рин! Это к тебе!

Грейс, сидевшая, скрестив ноги, на полу в гостиной с четвертой «Маргаритой» в руке и красным боа, которое теперь было повязано у нее на талии, потому что перья с него постоянно попадали в ее напиток, запела в тот момент, когда раздался звонок в дверь. Когда я застонала, они с Хлоей расхохотались.

— Вы худшие лучшие подруги на свете.

Я лежала на диване, закинув ноги на подлокотник, и наслаждалась шоколадным десертом. Я поставила почти пустой контейнер из-под мороженого на журнальный столик и встала. Поправила боа, взъерошила волосы и сделала несколько неуверенных шагов к двери, готовясь к тому, что ждало меня по ту сторону.

— Подожди!

Хлоя взобралась на ноги. Буквально. Ей пришлось опереться на край кофейного столика. Потребовалось несколько неуклюжих попыток, прежде чем она наконец выпрямилась, ухмыляясь во весь рот и выглядя так, будто готова к гей-параду в своей ковбойской пижаме и радужном боа.

Мы все изрядно выпили. «Маргариту», шампанское и, возможно, одну-две рюмки текилы в конце «Дневника памяти», когда Элли и Ной умирают в постели в доме престарелых, и я так сильно плакала, что по лицу текли слезы.

Этот чертов фильм каждый раз меня цепляет.

Хлоя взяла меня под руку.

— Грейс, иди сюда! Возьми ее за другую руку. — Грейс встала и сделала, как ей сказали. Я начала волноваться.

— Поддержка с обеих сторон? Пожалуйста, скажи мне, что все будет не так плохо, что я не упаду в обморок.

В ответ Хлоя икнула. Она все еще безумно ухмылялась, в ее глазах плясали огоньки. Я посмотрела на закрытую входную дверь.

— У меня на крыльце сейчас что, сотня стриптизов ждет, когда я открою дверь?

Грейс уставилась на меня с невозмутимым выражением лица.

— Не говори глупостей. Я уверена, что там сотня озабоченных стриптизеров. Которые любят связывать ноги. И то, что один из моих клиентов называет «мокрой работой».

Я уставилась на нее.

— Мне действительно нужно спрашивать что это значит?

— Он писает на своего партнера.

За те несколько мгновений, что потребовались нам троим, чтобы, пошатываясь, добраться из гостиной до входной двери, в моей голове возникли весьма экзотические образы.

Хлоя с размаху распахнула дверь. И вот они стоят, гордо выпрямившись, у меня во дворе: ансамбль мариачи из одиннадцати человек в гигантских шляпах, узких брюках, остроносых ковбойских сапогах и с бо́льшей мужественностью, чем у испанских тореадоров.

По обе стороны от них располагались массивные цветочные композиции в вазах. Трава, на которой они стояли, — да и вся трава во дворе, — была усыпана лепестками лавандовых роз слоем в несколько сантиметров. На ветвях двух искривленных ив у тротуара покачивались сотни свечей, отбрасывая мерцающий свет на все вокруг. Десятки кустов лавандовой гортензии были расставлены вдоль невысокого белого забора по периметру двора, придавая ему шик, как на вечеринке в саду у Марты Стюарт.

А кирпичная дорожка от тротуара до входной двери была уставлена стеклянными вазами. В каждой стояла одна идеальная лавандовая роза.

Мариачи с энтузиазмом исполнили «Песню мариачи» — ту самую, которую Антонио Бандерас играл на гитаре в фильме «Отчаянный».

Том самом фильме, который мы с Нико смотрели на днях у меня дома.

И который я назвала «очень романтичным».

Я повернулась к Хлое. Она сияла, как будто проглотила солнце.

Я попыталась мыслить ясно, несмотря на алкогольный туман в голове.

— Хлоя? — Она с энтузиазмом кивнула. — Что это?

— Это подарок тебе на день рождения! От… — Она неопределенно махнула рукой в сторону неба, как будто имея в виду Бога. — Угадай, от кого?

Я и так догадывалась. Грейс, стоявшая рядом со мной, была в замешательстве.

— Подожди. Так это и есть стриптизеры?

— Нет никаких стриптизеров, дурочка! — Хлоя переминалась с ноги на ногу, как будто шла по углям. — Это была просто уловка! Настоящий сюрприз от Нико! Цветы! Музыка! Любовь!

Она говорила, как на иностранном языке. Должно быть, так и было. Я не могла услышать, что она реально произнесла слово «любовь».

Грейс прищурилась, глядя на группу мариачи.

— То есть ты хочешь сказать, что я не смогу увидеть всех этих горячих латиносов голыми? — Она издала звук, похожий на женское рыдание. — Эта вечеринка — отстой.

Я заметила, как пожилая миссис Льюис, живущая через дорогу, выглянула из-за жалюзи. Затем я заметила мужчину, который стоял, прислонившись к припаркованному у обочины «Харлею», и наблюдал за мной. Я резко вдохнула.

Наши взгляды встретились. Я смотрела на Нико. Он смотрел на меня. Не успела я опомниться, как приняла решение и побежала по кирпичной дорожке, мимо мариачи, через дорогу, в его раскрытые объятия.

В порыве чувств я налетела на него, и, кажется, ему даже пришлось отступить на шаг назад. Я крепко обняла Нико, стоя на цыпочках, ощущая босыми ногами шероховатый и прохладный асфальт.

Он тихо и довольно рассмеялся, обнимая меня в ответ и касаясь губами моих волос.

— Это значит, что ей понравился подарок на день рождения?

Я ответила, уткнувшись ему в грудь и избегая его взгляда. Так как не