Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер
Даже когда я предложила свою помощь.
«Ты не закончишь учебу, если сдашься!»
Мама злилась на меня, и ее слова звучали резко и хрипло в тишине пустой палаты хосписа, где она лежала, бледная и обессиленная, на узкой кровати, с трудом переводя дыхание.
«Никогда не сдавайся, Кэтрин, как бы тебе этого ни хотелось. Никогда, никогда не сдавайся».
Я вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Поэтому я просто стараюсь не сдаваться. Это единственное, что я могу контролировать.
И это был единственный способ почтить память моей матери.
Нико коснулся моего лица. Я посмотрела на него, прикусив губу.
Он прошептал: — Ты хоть представляешь, насколько ты чертовски красива, Кэт Рид?
Черт.
Я была готова расплакаться. Он поцеловал меня. По моей щеке скатилась слеза, и Нико вытер ее большим пальцем.
— Крем-брюле.
Я нахмурилась, сбитая с толку.
— Что?
— Вот на что ты похожа. Крем-брюле. Снаружи жесткая, с тонкой карамелизованной сахарной корочкой. Но внутри мягкая и сливочная.
Его синие глаза. Это все, что я могла видеть. Бесконечная, бездонная синева.
— Знаешь, что помогает мне перестать плакать? — всхлипнула я.
Его голос звучал очень нежно.
— Что, дорогая?
Я постаралась выглядеть как можно более жалкой. Возможно, я даже похлопала ресницами.
— Поцелуи. Много-много поцелуев.
Его взгляд потеплел. Нико медленно и коварно улыбнулся.
— Будь осторожна в своих желаниях, красавица.
Затем он снова поцеловал меня, только на этот раз поцелуй не был нежным. Он был обжигающим. Нико уложил меня на диван и подарил самый горячий, глубокий и проникновенный поцелуй в моей жизни. Я ответила ему тем же, погружаясь в небытие и даже не думая о том, что будет дальше.
Я официально спрыгнула со скалы и начала падать.
Глава 10
Остаток дня мы с Нико провели, занимаясь тем, что, как я думала, рок-звезды никогда бы не стали делать с женщиной: разговаривали. Смотрели телевизор. Обнимались на диване.
Это было блаженство. Странно, но все равно блаженство.
В шесть ему нужно было ехать на запись. Судя по всему, он работал над новыми песнями и хотел поскорее записать их. Признаюсь, я немного обрадовалась, что у него есть дела, потому что чем больше времени я проводила с ним, тем слабее становилась моя решимость сходить с Нико на три свидания.
Когда он поцеловал меня на прощание у двери, все окончательно рухнуло. У меня было смутное подозрение, что Нико это понял, потому что он ушел, посмеиваясь и сверкая глазами.
Со взглядом человека, который уже все решил.
Следующие два дня я работала, поэтому мы не виделись, хотя и созванивались по несколько раз в день. В перерывах между звонками Нико присылал случайные сообщения вроде: «Ты же знаешь, что сейчас умираешь от желания увидеть меня», «Я в настроении съесть целую порцию крем-брюле» и простое, сексуальное: «Три, детка. Три».
Он не собирался так просто меня отпускать.
А потом наступила суббота. Мой день рождения.
Двадцать шесть лет. Как, черт возьми, это произошло? Время от восемнадцати до двадцати пяти лет пролетело так быстро, что мне казалось: стоит моргнуть, как я проснусь и мне будет двести.
Каждый год я с ужасом ждала своего дня рождения, как будто это был предстоящий визит к гинекологу для осмотра подозрительной язвы во влагалище. Поэтому, конечно же, я не стала сразу говорить Нико об этом. Ему пришлось вытянуть всю информацию из меня.
— Итак, сегодня вечером.
Так он приглашал меня на очередное свидание. Или на наше первое официальное свидание, или на что-то еще. Я не знала точно, как буду считать следующие полтора свидания, но разберусь с этим, когда до этого дойдет дело. Он позвонил мне первым делом в субботу утром, и я проснулась с улыбкой.
Я села в постели и потерла глаза, ужасно захотелось кофе.
— Сегодня не могу. Я занята. У меня есть… дела.
— Дела? Я не видел тебя два дня, нам нужно успеть на еще полтора свидания, а теперь у тебя дела?
Его голос звучал недовольно. Этот человек ненавидел, когда все шло не по его плану.
— Эм… мы с Хлоей и Грейс решили устроить девичник. Вот и все.
— О. Круто. По субботам у вас девичник?
— Нет, ну, знаешь, мы встречаемся, когда можем. У всех такое плотное расписание, а Хлоя, вообще, работает по сумасшедшему графику из-за цветочного магазина, так что мы… просто стараемся уделять время друг другу. — Я откашлялась. — Когда можем.
Я услышала тихое угрожающее ворчание.
— Ты уже это говорила. Может расскажешь, в чем дело, Кэт, или мне придется прийти и заставить тебя рассказать?
Нико сделал акцент на слове «заставить». Я не знала, стоит ли мне испугаться или возбудиться. В любом случае меня охватил легкий трепет.
— Ладно. Сегодня… вроде как мой день рождения. И каждый год мы втроем проводим его вместе. Так что. Вот и все.
Я могла бы поклясться, что в трубке послышался треск электричества.
— Твой день рождения. И когда ты собиралась мне об этом рассказать?
Командир.
Я скорчила гримасу в трубку и постаралась говорить невинно.
— Я рассказываю тебе об этом сейчас.
— Да, и мне пришлось попотеть, чтобы ты это сделала. В чем дело?
Почему он должен был быть таким наблюдательным? С ним мне никогда не удавалось ускользнуть от разговора. Большинство других мужчин, которых я знала, были слишком невнимательны к нюансам женского голоса или мимики, чтобы распознать тревожные сигналы, но Нико был как охотничья собака с отличным нюхом. Он ничего не упускал.
— Судя по тому, что ты молчишь, тебе не хочется об этом говорить.
Я чуть не вздохнула с облегчением. Мне следовало быть умнее.
— Именно поэтому мы поговорим об этом. Доверься мне, Кэт. Помнишь?
Черт. Черт-черт-черт!
После очередной паузы с моей стороны Нико спросил: — Ты все еще слышишь меня?
Да. Я слышала. И, черт возьми, это было тяжело.
— Ладно. Вот в чем дело, Нико. У меня много грустных историй. Но я не из тех, кто считает, что говорить о них — хорошая идея. Зацикливаться на прошлом — не выход. Жалеть себя — не выход. Размышления
