И всё-таки я выберу тебя! - Лина Черникина
Глава 2. О чем ты думаешь?
В квартире пахло чужими духами и стоял характерный для таких встреч гул — будто роятся пчелы. Я осмотрелась: народ вполне освоился. На то, что нас с Егором некоторое время не было дома, никто и внимания не обратил. Кто-то с аппетитом уплетал греческий салат, кто-то подливал в высокие бокалы мартини, кто-то болтал, кто-то сидел в телефоне. На балконе шел жаркий спор об искусственном интеллекте. Я услышала низковатый голос Милы и не стала туда заходить.
Егор велел прибрать на столе и приготовить чай, а сам присоединился к компании на балконе. Конечно, ведь там же Мила! Мила — всего лишь шеф и коллега. Мила, к которой он вообще ничего больше не чувствует! Ага, всего лишь коллега, так я и поверила! Я прикусила губу и принялась собирать грязную посуду.
— Тебе помочь? — я оглянулась и увидела невысокую пухленькую девушку с ярко-рыжими дредами и замысловатой цветной татуировкой на левой руке. — Кстати, я Настя. Давай уж сразу на ты.
— Давай, — кивнула я, и Настя принялась ловко складывать в стопку тарелки. Чтобы заполнить паузу, я поинтересовалась. — А кем ты работаешь в агентстве?
— Копирайтером. Тексты пишу. А ты где работаешь?
— Я? Ну… — я замялась и принялась аккуратно расставлять на поднос бокалы. — Понимаешь, пока нигде.
— Так ведь это же скука смертная — дома сидеть! — воскликнула Настя и так подкинула стопку с тарелками, что они пронзительно зазвенели.
Я вздохнула. Что поделать, Егор не хочет, чтобы я работала. Единственное, что я окончила, — это кулинарные и кондитерские курсы: муж гурман и требует, чтобы на столе всё всегда было по высшему разряду.
Я вышла замуж, едва окончив школу, — Егор старше меня, он сразу потянул меня в загс, а я пошла, потому что влюбилась. Потом я заикнулась, что хотела бы поступить в институт, но Егор запретил даже думать об этом. «Твоя работа — варить борщи, печь пироги и смотреть за сыном! — отрезал он. — Нечего делать в этих институтах и офисах, там одни только романы». Как я могла с ним спорить? Его сын, его квартира, его деньги, его… я.
Ничего я не стала объяснять Насте, но она и не ждала моих объяснений. Посмотрев на нее внимательнее, я с изумлением поняла — вовсе она не ловкая и не быстрая! Просто выпила лишнего — вот и фокусничает с тарелками. А здесь все-таки кухня, а не цирк.
Аккуратно вынув посуду из ее рук (Настя сделала картинный жест, будто выпускает на волю птиц), я склонилась над раковиной, включила воду и не удержалась от вопроса:
— А как ваша новая начальница? Ну, Мила?
— А какой может быть Ми… Миледи? — Настя снова пошатнулась, откинула на затылок дреды и оперлась ладонью о столешницу. — Вот какая в кино, такая и в жизни! Ну, помнишь, кино такое есть, старое, советское, про муш… про мужжж… в общем, про мужиков красивых?
— Про мушкетеров, что ли?
— Ага. Эти мушшш… мужжж… мужики ей там голову оттяпали, но это не показали. И ладно — я кровищу не люблю. Наша Миледи тоже когда-нибудь доиграется. Так и хочется башку ей оторвать! Лезет во все дела, никакой жизни. До нее шефом Никита был — во мужик! — Настя резко выкинула вперед большой палец и чуть не ткнула мне в глаз, хорошо, что я вовремя отшатнулась. — Сам нифига не делал и другим не мешал. А эта! «Чем ты занимаешься, да что ты сидишь, да убери телефон…» — Настя презрительно повела плечами, скривила пухлые губы. — Строит из себя! Иногда так и хочется хлопнуть дверью. Может, и хлопну скоро. Дверью — по мозгам, по мозгам!
Ого! Если Мила это услышала, то Настино желание о свободе от офисного рабства исполнится уже сегодня! Я опасливо глянула на кран, из которого шумно бежала вода (вот и хорошо, заглушила Настины откровения!), потом посмотрела на дверь.
И увидела на пороге молодого мужчину, которого прежде среди гостей не замечала. Высокий, подтянутый, стройный — голубые джинсы и светлый пиджак сидят идеально. Волны каштановых волос, четко очерченные губы, выразительные серые глаза... Красивый парень.
Я вздрогнула и осадила себя: «О чем ты думаешь, замужняя женщина?» А Настя, посмотрев на мужчину, совершенно равнодушно почесала коленку сквозь дырку в светлых джинсах-трубах.
— Это Кирилл, — фыркнула она. — Он ммм… менеджер. Вы знакомы?
— Пока нет! — Кирилл шагнул к нам, нажал на рычажок крана и остановил поток воды, о которой я вовсе забыла. Я обратила внимание, что на его безымянном пальце нет обручального кольца. — Давайте познакомимся. Вы — Арина?
— Да, — кивнула я, вытирая руки полотенцем.
— Замечательный стол! — похвалил меня Кирилл. — Вы столько всего приготовили и так красиво сервировали.
— Спасибо, — покраснела я.
Мне было приятно услышать комплимент: Егор меня не хвалил, даже если я готовила что-то самое изысканное.
Кирилл внимательно посмотрел на меня и перевел взгляд на Настю, которая, пошатываясь, передвигала на столе сахарницу и вазочку с печеньем, будто шахматные фигуры.
— Настасья, да ты перебрала! — он усмехнулся, вынул из рук Насти крышку фарфоровой сахарницы и аккуратно положил на скатерть.
— Что, думаешь, я посуду перебью? Нет! Не перебью! — возмутилась Настя. — Но я побью каждого, кто… кто меня трогает!
Я посмотрела в ее слишком ярко подведенные голубые глаза, немного мутные от алкоголя, и поняла, что Насте хорошо бы где-нибудь отдохнуть: посидеть, а еще лучше — полежать. Это понял и Кирилл. Он усмехнулся и элегантно взял Настю под руку.
— Пойдем-ка, Настасья, я вызову тебе такси.
— Нн-нет! — запротестовала Настя, упрямо покачав головой. — На такси не поеду. Не люблю. Не проси. Не доверяю! Да я, странная, — подбоченившись, добавила она. — Ты знаешь меня! Я такая! На авто… бусе... Доберусь.
— Ну какой еще автобус… — вздохнул сказал Кирилл. — Я сам тебя довезу. Моя машина стоит у подъезда.
— Поехать с тобой вдвоем? Нет! Ни за что! Никуда! — агрессивно выпалила Настя и даже стукнула кулаком по столу — подпрыгнула несчастная сахарница. — И никогда!
Я очень удивилась — почему бы и не поехать с Кириллом, если он сам предлагает? На маньяка он совсем не похож. Да и не выпил, похоже, ни капли. Может, он только что получил права? Или, наоборот, гоняет, как бешеный автогонщик? Я думала, что Кирилл скажет Насте: «Как знаешь!» и, махнув рукой, уйдет из кухни,
