Пари на брак - Оливия Хейл
Но с нашим брендом, с нашей компанией, он этого не сделает.
Я не хочу иметь ничего общего с Рафаэлем Монклером, но этот выбор был сделан не мной. Нравится мне это или нет, финансы нашего бизнеса не выдерживают реалий двадцать первого века. Нашему мастерству и качеству нужна финансовая поддержка, и, хотим мы того или нет, Монклеры могут ее обеспечить.
Но я не позволю нашему семейному делу исчезнуть так просто. Единственный способ гарантировать равномерное распределение акций — принести высшую жертву: Выйти за него замуж.
— Думаешь, мы заставили его ждать достаточно долго? — спрашиваю я.
Эми улыбается мне через зеркало.
— Он определенно боится, что ты могла передумать.
— И хорошо, — я поворачиваюсь к двери. — Если он думает, что наша брачная жизнь будет для него простой, то он даже не представляет, что его ждет.
— Ты страшная женщина, — говорит Эми, следуя за мной по узкому коридору здания суда. — Я собираюсь сохранять свое коронное выражение лица «я тебя ненавижу» на протяжении всей церемонии, просто чтобы ты знала. Это не значит, что я не поддерживаю тебя изо всех сил изнутри.
— Ты тоже бываешь страшной, знаешь ли. Когда захочешь.
— Я тихо-страшная. А ты — по-настоящему.
Мы останавливаемся перед дверью. Я делаю еще один глубокий вдох и протягиваю руку к ручке. Это я попросила пять минут, чтобы привести себя в порядок перед церемонией, а потом задержалась на целых пятнадцать.
Надеюсь, он стоит там, выведенный из равновесия своего отполированного, контролируемого, стратегического ума. Возможно, я и даю ему доступ к семейной компании, но он заплатит за эту привилегию сполна.
Я толкаю дверь.
Комната, которую нам выделили, довольно маленькая. Большие окна закрыты шторами, на полу серый ковер. Внутри всего несколько человек.
Моя юристка стоит слева, прислонившись к деревянному столу. Она даже не села, будто готова к битве, готова ринуться в бой с рассветом. Я ее обожаю, даже если мне не по душе ее гонорар.
Эми — единственная подруга, которой я рассказала о своем решении. Кажется, никто другой не поймет, зачем мне это нужно.
Но никто не любит «Mather & Wilde» так, как люблю ее я. Никто не понимает, каково это — видеть, как мой дядя принимает одни неверные решения за другими после смерти моих родителей. Наблюдать, как наши сотрудники теряют надежду, а прибыль тает.
Другая сторона комнаты оживленнее. Трое вместо одного. Там строго одетая женщина, с первого взгляда кричащая «юрист», и рядом с ней — темноволосый мужчина примерно моего возраста со шрамом над правой бровью.
Но мой взгляд приковывает человек между ними.
Я мгновенно узнаю его по фотографиям в сети. Он выше, чем я ожидала — почти на голову, а я не низкого роста.
Он слушает, что говорит его юрист, и я вижу только его профиль.
Его густые черные волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб. Нижняя часть лица покрыта легкой щетиной. На нем черный костюм, несмотря на летнюю жару.
Он кивает, а затем медленно обводит комнату прищуренным взглядом. Словно ищет кого-то.
Меня.
Я вхожу в комнату и прохожу по ковровому покрытию. Его взгляд падает на меня и сужается в узнавании. Затем он медленно скользит вниз по моей фигуре — откровенная оценка.
Это настолько бесцеремонно, что у меня стискиваются зубы.
Это тот самый человек, который славится беспощадным стремлением к совершенству. Тот, кто требует от своих сотрудников только самого лучшего, кто унаследовал королевство роскоши и превратил его в империю.
— Пейдж, — произносит он. Его голос низкий.
— Рафаэль, — мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом, и я ненавижу его и за это тоже.
— Ты опоздала, — говорит он.
Я приподнимаю бровь.
— О, простите. Вы что, спешите?
Он поворачивается к сотруднику суда, словно я не говорила.
— Давайте покончим с этим.
— Очень романтично, — комментирую я.
Он скользит суженным взглядом по мне, и в нем нет ни капли улыбки. От этого у меня дергается уголок губ. О, этот мужчина доставит мне столько удовольствия.
В его речи нет и намека на иностранный акцент. И с чего бы ему быть? Я была глупа, ожидая этого. Он наполовину швейцарец, вырос в основном в Европе, но его мать — американка. По крайней мере, согласно информации, которую я нашла о нем в сети, одержимо читая статью за статьей.
Сотрудница суда с квадратными очками смотрит на нас по очереди. Ей на вид лет сорок пять, возможно, под пятьдесят. Она, без сомнения, догадывается, что этот брак не по любви.
Церемония короткая. Никаких клятв. Никакой музыки. Только напряженная тишина между людьми в комнате, которые недолюбливают друг друга, и звук моего собственного дыхания, мой стук сердца, отдающийся в ушах.
Я связана с ним. Ради компании у нас строгая оговорка о разводе. Тот, кто инициирует развод… теряет свои акции в пользу другого.
Это была бы полная капитуляция.
Я бы не стала возражать, если бы он развелся со мной. Я потеряла бы огромные финансовые возможности «Maison Valmont», но компания стала бы полностью моей. Никакого мужчины, диктующего мои действия. Это мой план Б. Довести его до развода, если понадобится.
Раф подписывает документ первым — быстрыми, отработанными движениями. Буква «R», а затем резкая, размашистая «M». Должно быть, он часто подписывает документы, используя свою фамилию, как меч.
Я ставлю свою подпись рядом с его.
Моя рука слегка дрожит, когда я прикладываю ее к бумаге. Пейдж Уайлд. Я пишу медленнее, чем обычно, и стараюсь, чтобы каждая буква была безупречной. В конце своей фамилии я вывожу крошечное сердечко.
Я никогда не делала этого раньше. Но я знаю, что он наблюдает, и надеюсь, что все это его раздражает. Мое опоздание, моя медлительность. Когда я выпрямляюсь, моя подпись выглядит безупречно рядом с его небрежным почерком.
Сотрудница суда переводит взгляд с документа на нас, стоящих перед ней.
— Объявляю вас мужем и женой, — она смотрит на Рафа. — Теперь вы можете поцеловать невесту.
— Нет, не можете, — произношу я одновременно с тем, как Раф бормочет:
— Нет, спасибо.
Позади нас раздается приглушенный смешок. Раф протягивает руку к свидетельству о браке и изучает его холодным взглядом.
— Готово, — говорит он.
Нет, думаю я. Мы только начали.
ГЛАВА 2
Пейдж
И вот так, в одно мгновение, я стала женой Короля Роскоши. Мужчины, который годами тайно
