Жестокий дикарь - Ана Уэст

— Киллиан, — выплёвывает младший. Я бросаю на него взгляд и читаю имя на его комбинезоне механика, хотя оно и заляпано маслом и грязью.

— Очень хорошо, Иван. Итак, если ты знаешь, кто я, то должен знать, зачем мы здесь. — Я медленно обхожу старика, ведя пистолетом по его плечам, пока он не упирается ему в затылок. — Говори, и ты не умрёшь.

— Заговорим, и мы всё равно умрём, — рычит Иван. — Думаешь, пахан оставит нас в живых после этого?

Надо отдать старику должное, он даже не дрогнул. Андрей держится прямо, не сводя глаз с нашей машины. Я снова приседаю перед ним, заставляя его посмотреть на меня.

— Ты мог бы выжить, Андрей. И твой напарник тоже. Всё, что тебе нужно сделать, – это рассказать мне, почему пахан хотел взорвать наш клуб. У нас уже есть несколько предположений о мотивах нападения. Но нам нужно подтверждение. Явное объявление войны. Доказательство.

Андрей поджимает губы, отказываясь говорить хоть слово. Я вздыхаю и выпрямляюсь.

— Как пожелаешь.

Я не тороплюсь и подхожу к ящику с инструментами. В пластиковом контейнере разбросаны гаечные ключи, ножницы, плоскогубцы и многое другое. Я беру плоскогубцы, верчу их в руке и возвращаюсь к Андрею. Подойдя к нему сзади, я даю ему почувствовать длинные края инструмента на его пальцах. Он напрягается, но по-прежнему молчит.

— Послушай, — честно говорю я ему, — я правда не хочу причинять тебе боль. Ты, по сути, единорог в нашем мире. Удивительно, что тебе удалось продержаться так долго. Но у меня есть работа, которую я должен выполнить, а именно выяснить, чего хочет пахан. — Плоскогубцы сжимают первый сустав его указательного пальца. — Так скажи мне.

Андрей даже не колеблется. Он качает головой, поджимая губы, пока они не превращаются в тонкую линию на его лице.

— Будь по-твоему. — Я извиваюсь. К его чести, Андрей сдерживает крик, когда у него ломается кость. Я отпускаю его, и он сгорбившись, сутулясь, падает вперёд. — Давай, старик. У меня нет времени, а у тебя осталось всего девять пальцев. Просто выплюнь это.

— Он не может! — Иван пытается встать. Деклан быстрым ударом в диафрагму снова укладывает его на землю.

— Я не буду спрашивать ещё раз, старик. Дай мне то, что я хочу, — шиплю я, снова скручивая его. На этот раз Андрей кричит так, что звук эхом разносится по гаражу. Я нетерпеливо жду, когда он успокоится.

Он делает глубокий вдох и оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо.

— У них на вас большие планы. — Его акцент звучит грубо и резко. — Не только на Скарано. Не только на Розани. Но и на все криминальные семьи в городе.

Я медлю с ответом. Он знает, что в любом случае он покойник. Русские не должны узнать, что мы допрашивали их людей. Точно так же, как они не могут узнать, что мы захватили одного из них. Если у них действительно есть планы, то будет лучше, если пахан подумает, что мы о них не знаем.

Я встаю и киваю в сторону Арчера.

— Разберись с ними.

Иван ругается, но Андрей, похоже, испытывает облегчение. Отвернувшись, Каин и Деклан следуют за мной к машине. Я тянусь к ручке, но замираю, услышав позади себя серию выстрелов. Мы не можем просто оставить их тела на виду. Поэтому Арчер тащит бочки с маслом в центр гаража, прямо к машине, которую они подняли. И поджигает всё это.

Арчер плавно опускается на заднее сиденье, вытирая кровь с лица белым платком. Каин мчится по улице, прочь от нарастающего воя сирен. Мы сделали то, что должны были сделать, то, что нам приказали. Жаль только, что их было не так много, чтобы всех убить, особенно после того, как они разрушили наш клуб.

Каин отвезёт меня обратно в штаб, в доки. Сиена и Данте будут ждать меня наверху, чтобы получить отчёт, хотя он и не будет таким подробным. Значит, у русских на нас большие планы. Об этом мы и так могли догадаться. Но упомянуть другие криминальные семьи? Пахан не может помышлять о попытке полного захвата власти, не так ли?

В этом есть смысл. До прошлого года итальянцы были самой влиятельной организацией в Нью-Йорке. Змей определённо ослабил нас, почти уничтожив нашу семью. Уже одно это могло заставить Пахана поверить, что у него есть шанс просто забрать всё.

Вот почему сейчас мне нужно быть безжалостным как никогда. Я вздыхаю, входя в здание. Я надеялся, что смогу как-то избежать этого брака по расчёту, но теперь я вижу, что было у моего брата и невестки. От этого не отвертеться. Нам нужен этот союз. У русских нет шансов против итальянцев и ирландцев, сколько бы клубов они ни взорвали.

Я захожу в лифт и проверяю, нет ли на одежде пятен крови после того, как я сломал старику палец. Убедившись, что ничего нет, я расправляю кожаную куртку и выхожу на нужном этаже. Повсюду расположены кабинки со стеклянными стенами. Кабинет Сиены и Данте тоже полностью стеклянный, хотя стекло помутнело и в него трудно смотреть.

Я стучу в дверь и жду, когда кто-нибудь из них меня впустит. Когда я захожу, Данте растянулся в одном из кресел, закинув ноги на стол. Сиена сидит на своём обычном месте. Я занимаю пустое кресло рядом с братом и скрещиваю ноги.

— Ну? — Не теряя времени, спрашивает Сиена. — Как всё прошло?

— Ну, нам пришлось пытать старика, чтобы получить эту информацию, — начинаю я, — и я даже не думаю, что оно того стоило.

Сиена прищуривается.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что старый пердун болтал о том, что у Пахана большие планы на нас, и на другие криминальные семьи в городе. Но мы и так знали, что он, вероятно, планирует переворот, чтобы захватить власть. Так что ничего нового.

Данте вздыхает.

— Ты узнал что-то ещё?

Я раздражённо смотрю на него.

— Мужчины не хотели говорить. Они знали, что если согласятся, то всё равно умрут. Я же говорил тебе, что лучше попытаться обеспечить им безопасность, чем подвергать их жестоким пыткам.

— Русские всё равно не приняли бы это предложение, — объясняет Сиена, отмахиваясь от моих слов. — Пахан просто отправил бы за ними