Измена. Подари мне мечту - Татьяна Тэя

А тебе… в твоей квартире самой как? – заводит внутренний голос. – С комнатами, которые должны были стать детскими, но так и не стали?

Но тут поместится две, если не три мои квартиры! – с неким шоком возмущаюсь.

– В таком же, как и все остальные. На случай, если намекаешь, что я оторван от реальности.

– Не в отрыве дело, тут очень… просторно… для одного.

– А я люблю пространство.

– Боже… не подумай, что я зануда. Всё, закрыли тему. Лучше налей мне ещё этого прекрасного вина. Оно полностью затыкает мой внутренний голос, который просит ехать домой и спать.

– Вечер выдался напряжённым? – спрашивает Матвей, пока исполняет мою просьбу.

– Неделя!

– А что так? Сюрпризы от бывшего не закончились?

Опуская ресницы, киваю, решая, не юлить.

– И навряд ли закончатся в ближайшее время.

Матвей вкладывает мне в руку прохладный бокал с вином, и я хватаюсь за тонкую стеклянную ножку, как за спасательный круг.

– Расскажешь? – раздаётся над головой.

Слышу долгий растерянный вздох и не сразу понимаю, что это мой собственный.

– Там столько всего… даже не знаю, с чего начать.

Матвей улыбается подбадривающе.

– С начала?

– Найти бы ещё это начало… – бормочу себе под нос.

Неделю назад я залезла в документы и обнаружила генеральную доверенность на Романа, на которой значилась моя подпись. А это полный карт-бланш для мужа. Имея возможность представлять мои интересы, как свои собственные, он вдоволь повеселился с семейным бюджетом, большая часть которого – деньги моего отца. Он из обычной семьи с доходом чуть выше среднего. Его папа – частный предприниматель, большую часть жизни самостоятельно простоявший за прилавком собственного копировального центра. Это последние три года у него нанятый работник и второй офис на другом конце города. Роме в развитие дела отца вкладываться не хотелось, зато он радостно принял управление автобазой, складом и логистической службой, которыми владела моя семья.

А теперь всё это уплыло Ярославу.

Меня колотит, стоит лишь подумать, что семейный бизнес больше мне не принадлежит.

– А ты сама никак в делах не участвовала? – задаёт Матвей логичный вопрос.

– Родители считали, что не женское это дело – машины, хотя с детских лет в офисе торчала и знала, как устроена система грузоперевозок. У нас есть забавные малогабаритные машинки, они много берут на борт и легко проходят в низкие арки старых питерских домов. Ох, этот транспорт до сих пор нарасхват, фирменная фишка, можно сказать. Лет им до фига, но мы всё никак не спишем их в утиль. Таких ведь больше не выпускают. Папа вообще много чего объяснял, но, видимо, лишь для того, чтобы я имела представление о бизнесе. Как только вышла за Романа, он с распростёртыми объятьями принял его в семью и вручил фирму, а сам отстранился, желая, как можно больше времени проводить с мамой. Я тогда не знала, что болезнь уже сжирает его, а знала бы… так сама бы к ним за город в гости наведывалась почаще. Мы даже нормально не попрощались; он ушёл стремительно. Фактически сгорел в одночасье.

– Сочувствую. Нет ничего страшнее, чем внезапная смерть кого бы то ни было. Смерть, к которой не готов. Впрочем, к этому вообще нельзя быть готовым.

Взгляд Матвея рассеянно скользит по комнате, стреляет вверх, к потолку. Пальцами Матвей чешет лоб, будто собственные печальные воспоминания, разбегаются по коже неприятным ознобом.

– Значит, батя твой считал, что бизнес – не женское дело? Странно немного.

– Нет… не так, – мотаю головой. – Папа готов был дать сумму на открытие… чего-то, чем бы мне хотелось заниматься.

– А чем бы тебе хотелось заниматься? – мягко и с улыбкой уточняет.

– Ничем, – выпаливаю. – Так и не придумала.

Не рассказывать же ему, что планировала открыть детский игровой центр. Даже бизнес план составила, помещение под аренду подыскала, закупать оборудование практически начала. Идея эта задохнулась в зачатке, как и моя беременность. Позже не смогла к ней вернуться. Видеть ежедневно детей, устраивать для чужих семей праздники, не имея возможности ощутить радость материнства самой. Нет… я не настолько садо-мазо!

– Может позже?

– Может позже, – соглашаюсь. – Если будут деньги. Боюсь, Роман уже ободрал меня, как липку. Долю мою себе продал, весь бизнес – партнёру, сам теперь нанятый директор. Два крупных депозита в банке на моё имя закрыты, я уже проверила. Деньги сгорели; как говорит Рома, он спасал фирму, когда объём заказов упал, а платить зарплату, аренду, налоги и вкладываться в дальнейшее развитие было нужно.

– Обычно под такие расходы берут кредиты, а не тратят собственные средства. Либо ищут инвесторов, – замечает Матвей.

– Или тупо всё продают.

– Продавать бизнес – не выход, а необдуманное решение. Тем более, когда это основной источник дохода.

– Помедленнее, пожалуйста, я записываю, – делаю вид, что чирикаю пальцем по страницам воображаемого блокнота.

Матвей усмехается с какой-то горечью даже.

– Ладно, а что с доверенностью? Ты не помнишь, как её подписывала? Там твой автограф стоит?

– Автограф мой. Вроде как… – долгий раздражённый вздох вырывается против воли.

Я отставляю пустой бокал на стол, осознавая, что выдула два раза по двести и сама не заметила как. В голове на удивление ясно, даже спать не хочется – частый эффект от алкоголя, так некстати настигающий меня время от времени: сонливость и вялость. Знаю, многих спиртное будоражит и бодрит, но это не моя история.

– Я не помню, как её подписывала.

– Так если не помнишь, может и подпись не твоя?

Пожимаю плечами.

– Может, моя, а может, и не моя.

– То есть ты допускаешь, что всё-таки могла доверенность подписать?

– Могла. В тот период я была немного не в себе. Принимала… лекарства.

Матвей никак не комментирует, лишь смотрит в упор, ожидая продолжения.

– Антидепрессанты, транквилизаторы в основном… господи, хватит уже на меня пялиться, словно моя кукуха улетела! Сложный период в жизни был!

Повышаю голос, но это защитная реакция такая, и самое поганое, Матвей это понимает. Потому что, когда отвечает, голос у него спокойный и ровный, как у доктора на приёме.

Я сижу на диване, но была б рядом кушетка, прилегла б.

– У всех бывают сложные периоды. Можешь, не объяснять.

Понимающий какой нашёлся! Прописные истины мне тут глаголет!

– Но не все скатываются до лекарств, – отвечаю с нажимом.

– Лучше попросить помощи, чем пытаться выбраться самому. Пытаться и не смочь. Нет ничего зазорного в том, чтобы обратиться к психологу.

– Психотерапевту, – с издёвкой исправляю.

– Да хоть к психиатру, какая разница!

Стреляю в него быстрым взглядом.

– У тебя был кто-то, кто покончил с собой? Ты