Усни со мной - Алина Элис
Женщины в моей жизни играют утилитарную роль: я упростил эту область жизни до максимума. У гаптофобиков не всегда возможен секс, но я получаю от этого определённую разрядку. Главное, чтобы были соблюдены условия. У меня есть проверенные «жрицы любви», чёткий набор правил.
Чистые на сто процентов, эксклюзивный контракт — им запрещено спать с кем-то кроме меня. Секс в темноте, без объятий, минимум контакта. Я остаюсь одет, они тоже насколько возможно. Никаких духов, никакой помады — мне не нужна грязь на члене. Иногда я их меняю. Такой вариант закрывает все мои потребности в женском поле.
— Вол, ну давай я трахну её перед отъездом? Такая цыпа пропадает, — Арт грызёт спичку.
Наша структура ничем не похожа на стереотипных представителей криминала. Возможно, это пошло ещё со времён отца — они работали с Италией, многое переняли у местной мафии. Я настаиваю на названии «структура». Мы — не группировка, не банда. В структуре с момента основания — люди с хорошим образованием, со знанием языков. Не быдло и не братки. По интеллекту мои парни дадут фору модным топ-менеджерам из корпораций. Юра работал в госбезопасности на высоких ролях, пока не засветился в громком деле и чуть не сел. Я сам закончил бакалавриат здесь, а магистратуру — в Кембридже. Мы не держим алкоголиков, и тем более наркоманов. Людьми с мозгами управлять сложнее, это факт. Но результат того стоит.
Я знаю, что не все парни в восторге от высоких требований к дисциплине и поведению. Арт — умный парень, при этом романтизирует именно подходы девяностых, жёсткую иерархию, безудержный кутёж. Считает, что мы лишаем себя многих радостей, отказываясь от попоек и оргий. Мы расходимся и во взглядах на деньги — все свои активы он держит в наличных. А у меня всё в крипте, в офшорах, в инвестициях. Арт любит шутить, что поделится со мной деньгами, когда все мои счета лопнут, а инвестиции заморозят. Ему не нравится виртуальность современных денег.
— Арт, я же просил, — меня раздражает, что он снова поднимает эту тему.
— Не выражаться или не трахать? — Арт вынимает спичку изо рта, потом кидает её в мусорное ведро в углу кабинета. Попадает точно в центр. С прицелом у этого парня всё хорошо: Арт — первоклассный снайпер.
— И то, и то.
— Я не знаю, как литературно сказать «трахать». А! «Совокупиться» тебя устроит?
Я щёлкаю суставами на кистях. Кому угодно другому я быстро бы объяснил как можно и как нельзя разговаривать, но с Артом моё терпение поражает меня самого, каждый раз ставя новый рекорд.
— Артур. Если меня подстрелят, ты станешь главным. Мы не быдло. Мы — элита. Всё, чего мы смогли добиться — за счёт таких вещей, как интеллект и дисциплина, отсутствие показухи, чёткий расчёт. Принципы. Лидер не может таскаться за юбками, вести себя как шут, провоцировать утечки информации. Не лезь к ней. Работай над дисциплиной. Закрыли тему.
Арт нервно передёргивает плечами. Перестаёт раскачиваться на стуле.
— Принято, — он не скрывает разочарования, но замолкает. Встаёт, щёлкнув каблуками, и выходит из комнаты.
Ничего, он умный парень. Перебесится.
— Юра, отвезёшь её также как привёз, прямо сейчас. Оставь наблюдение на несколько дней — мало ли, вдруг эта праведница пойдёт в полицию. Её, конечно, никто не станет слушать, но надо проконтролировать.
— Сделаю.
Смотрю на часы и чуть напрягаюсь — приближается ночь. Ещё одна ночь, которая подточит мои силы. Пока голова ещё хоть немного соображает, я достаю отчёты об операциях. Сотни таблиц в распечатках плывут перед глазами. От отца я унаследовал талант к точным наукам, поэтому даже сейчас, с рассеянным вниманием, вижу, что что-то в цифрах не так.
Часть денег уходит к контрагентам, названия которых я вижу впервые. Оплата приходит от других. Что-то не сходится. Это могло бы быть из-за нала — часть расчётов по-прежнему в нём, но процент расхождений растёт с каждым месяцем.
Думать становится всё сложнее. На пояснице слегка пульсируют точки, которые трогала девчонка — это тоже отвлекает.
Я беру маркер, выделяю незнакомые названия — попрошу Юру пробить. А лучше сделаю сам — Глеба Юра тоже пробивал, а итог оказался печальным. Надо что-то делать с дисциплиной в структуре — Арт разлагающе действует на парней. «Надо бы...» — мысли начинают путаться. Веки становятся непривычно тяжёлыми, голова как будто весит тонну. Я упираюсь лбом в руки, сложенные на столе, чтобы переждать приступ проклятой слабости.
...Слышу бой часов, как сквозь толщу воды. Открываю глаза, провожу рукой по лицу — на щеке отпечатки складок рубашки. Смотрю на часы и не верю. Протираю глаза, встряхиваюсь. На часах по-прежнему — два ночи.
А это значит, что... я уснул на стуле и проспал два часа. Сердце гулко бухает в грудной клетке.
Проспал. Два. Часа.
Глава 9
Ева
У меня нет сомнений, что это снова они. Дорога размеренно гудит за окном, и мой пульс быстро выравнивается. Даже чудится, что я чувствую присутствие седого здесь, в машине — по редкому покашливанию. Несмотря на первый шок, в этот раз я волнуюсь меньше. Может, потому, что это мой единственный реальный вариант решить катастрофу с мамой. А может, меня греет уверенность — теперь я знаю, что с состоянием моего пациента можно работать.
Шум дороги меняется, машина съезжает с асфальтированного шоссе — значит, мы уже близко.
Жёсткая хватка под локоть, лёгкий толчок в спину, лязг двери: всё повторяется по тому же сценарию. Я снова в комнате, которую память уже торопилась вычеркнуть. Но теперь с совсем другим настроем.
Я пропускаю пальцы через волосы, расправляю их — пряди сбились из-за мешка. Сразу беру телефон. Надеюсь, он работает круглосуточно.
— Да? — знакомый женский голос.
— Здравствуйте, — решительно здороваюсь. Всё же на том конце — человек.
— Добрый вечер, — голос по-прежнему бесстрастный.
— Мне нужно сделать звонок маме. Прямо сейчас. Она будет меня искать.
— Принято.
— То есть вы соедините?
— Вам сообщат.
Я начинаю думать, что это всё же автоответчик — настолько дребезжаще-монотонный голос.
— И ещё... — я собираюсь с духом. — Мне нужна встреча с Воландом.
— Через Юрия, — уточняет дама чуть менее деревянным тоном.
— Без Юрия. Пожалуйста.
Понятно, что «пожалуйста» — не аргумент: девушка работает в
