Няня для олигарха - Элен Блио
Говорит и встает с кресла, которое успела занять, но сделать шаг не успевает.
— Надежда Мефодьевна, доброе утро, — заходит мой улыбающийся начальник, на руках у него не менее веселый Данька. — куда это вы собрались уезжать? Не отпустим, да, Даниил Иванович?
Они так классно смотрятся вместе! Особенно в одинаковых футболках — поло ярок бирюзового цвета и одинаковых же темно-синих джинсах.
Мой подопечный сегодня с утра в прекрасном настроении, потому что его папа дома. Это замечательно.
— Доброе утро, Ванечка, — расплывается в улыбке моя бабушка.
Ого, он уже и Ванечка? Я в шоке!
Интересно, как Серкан Данилович на такое замечание отреагирует?
— А кто это у нас тут такой хороший мальчик? — бабушка протягивает руки к Дане, который стеснительно вжимается в отцовское плечо.
Мой босс подходит ближе, легким движением берет бабулину ручку и снова к ней прикладывается в почтительном поцелуе.
Моя бабушка при этом улыбается царственно, ни дать ни взять — королева. И почему я так не могу?
Эх… Надежда Мефодьевна все время повторяет, что это мои дед и отец породу испортили. Не знаю, возможно. Но хотелось бы мне иногда быть такой как она. Уверенной в себе.
— Так куда вы хотели уехать и почему? — спрашивает мой очаровательный босс.
— Уехать хотела от вашей безграмотной управляющей, которая, оказывается, была моей ученицей! Увы, мне за четыре года так и не удалось вложить в её голову простые истины. Представляете? Имела несчастье быть преподавателем этой… девушки. — бабуля кивает на экономку.
Алиса Карловна, которая давно уже не девушка, стоит, поджав губы. Дюжев поворачивается к ней.
— Иван Данилович, я просто поинтересовалась какой кофе подать.
— Какое. Ты, Бузова, сказала не какой, а какое. Садись, два. — вставляет мстительно бабуля, и Серкан приподнимает бровь, хмыкая. — Мне, пожалуйста, капучино, только не горячий. А внучка моя пьет латте.
— Алиса Карловна, американо с холодным молоком, и накройте, пожалуйста, завтрак на террасе.
Карловна кивает и сваливает от греха подальше. А подхожу к боссу, чтобы забрать Даню.
— Марусь, ты возьми свою Пышку, я сегодня Данькой займусь сам, хорошо? У меня предложение после завтрака поехать на конюшню, Надежда Мефодьевна, как вы относитесь к лошадям?
Честно, я жду ответа в стиле — я к ним не отношусь, потому что я не лошадь, моя Мефодьевна может и такое ляпнуть. Но вместо этого она расплывается в улыбке и рассказывает, как с детства обожала лошадок, мечтала кататься, заниматься, её восхищали дамы прошлого, которые были лихими наездницами, и прочее, и прочее. Я, честно говоря, удивлена, страстной любви к скакунам никогда в ней не замечала, но уверена, моя старушка еще может меня сильно удивить, особенно при общении с моим боссом.
Конюшни принадлежат приятелю Дюжева, некоему господину Умарову, сам хозяин нас встречает, и мой босс тут явно частый гость, поэтому все двери для нас открыты.
Я сильно удивляюсь, когда мне выдают специальную униформу — сапоги моего размера, брюки и курточку. Честно сказать, я бы вообще пешком постояла. Громоздится на огромное животное большого желания нет. Хотя лошади мне, конечно, нравятся. Но лучше смотреть издалека, еще лучше — на картинках.
Я намекаю, что на мне двое детей, за которыми нужно следить, но Серкан Данилович говорит, что с Даней будет заниматься тренер, а Пышка спит в коляске и за ней может последить Мария Ивановна, которую мы взяли с собой.
Бабушка, которая тоже собирается пробовать себя в роли наездницы, шансов мне не оставляет.
— Маруся, не трусь! У нас в роду отродясь трусих не было. Давай скорее переодевайся и вперед, Иван тебя уже ждёт.
Он действительно ждёт. Улыбается, приглашая меня подойти к красивой кобылке, серой в яблоках.
— Не бойся, я тебя подстрахую.
Дальше все немного в тумане, потому что я не подозревала, что мне, с одной стороны, будет так страшно — высоковато! С другой — так кайфово!
Минут двадцать, которые я провожу на спине лошади пролетают как один миг, а потом Серкан подходит, чтобы помочь мне слезть и кладёт мне на талию свои красивые, горячие ладони.
Ох, мамочки…
Мгновение, и я в его объятиях. Очень близко. И… жарко. Так, что я мгновенно краснею, и думаю о том, что до знакомства с Дюжевым я вообще, кажется, не подозревала что значит краснеть! А за эту неделю, что мы знакомы побила все рекорды по превращению щек в розы и маки.
— Ты, Иван, покажи девушке, что такое настоящая верховая езда. — подмигивает мне проходящий мимо друг моего босса, — возьми своего Атланта и покатай её.
— Ну что, Марья, поедешь?
— Нет! — быстро отвечаю я.
— Конечно поедет, — перекрикивает меня бабушка, которая сидит верхом на лихом вороном коне.
Да уж, Маруся, ты попала!
Глава 21
Мне страшно. Очень страшно. Потому что кобылка в яблочках, на которой я пыталась кататься примерно на полметра ниже в холке — кажется так говорят? — того троянского коня, на который меня взгромоздили сейчас.
Он огромный. Очень красивый, но огромный!
Кажется до земли мне с него лететь и лететь!
Но это еще не самая большая проблема.
Самая большая моя проблема сидит сзади и обнимает меня одной рукой, прижимая к себе.
Серкан Болатович, то есть Данилович, то есть Иван Серканович. Бож, я не знаю, как его зовут, я знаю только, что он горячий и пахнет офигительно. Мужчина, не конь.
Что я тут делаю?
Зачем я согласилась ехать с ним?
Нет, я ведь не соглашалась! Бабуля! Надежда, свет, Мефодьевна! Хитрая лиса!
Это она меня подтолкнула, и она же сказала, что я поеду, и вообще…
Она что же, надеется, что этот миллиардер на меня западёт? Женится? И мы нарожаем кучу детишек и будем жить долго и счастливо?
Господи, когда ты хочешь наказать человека, отнимаешь разум! Это справедливо! Бабушка! Кандидат наук! Профессор! И верит в сказку про Золушку?
Иначе зачем она так настойчиво подпихивает меня к моему начальнику?
И как ей объяснить, что шансов у меня нет?
Это я поняла. За неделю проживания в его доме поняла отлично.
Нет, Иван Данилович относится ко мне прекрасно! И вовсе не так, как к прислуге или няньке. Скорее как к младшей сестрёнке, которая рано родила и вынуждена сидеть дома с детьми. Или как к хорошей подруге. Просто подруге, без эротического, прости господи, подтекста!
