Прекрасная новая кукла - Кер Дуки

«Новой куколке» придётся подождать.

Но недолго. Скоро у меня будет и она, и Бетани. Жизнь снова обретёт свою извращённую, совершенную форму. Я открыл чистый лист в блокноте и начал набрасывать список: материалы, инструменты, расчёты для новой клетки. Она должна быть лучше старой. Совершеннее. Безопаснее. Для них обеих.

Не успел я закончить, как Таннер выхватил листок из моих рук, аккуратно сложил и убрал себе в карман.

— Ты — мне, я — тебе, — произнёс он, и в его глазах мелькнуло что-то твёрдое, не терпящее возражений. — Око за око.

На нашем с ним языке это означало: он достанет мне то, что я хочу, если я достану ему то, что нужно ему.

Я встал, натянул толстовку с капюшоном, скрывающую очертания тела. На выходе из кабинета моя рука привычным движением нашла под полой холодную, отполированную рукоять ножа в специальном кармане.

Внутри всё закипело. Адреналин, острый и сладкий, заструился по венам. Я был взведён, как курок. Готов пролить кровь.

Одолжения для Таннера… они доставляли специфическое удовольствие. Чистое, беспримесное веселье.

ГЛАВА ВТОРАЯ

НЕ ИСПОРЧЕННАЯ

ДИЛЛОН

Я повидал достаточно мест преступлений. Расследовал их, топтал эти проклятые квадратные метры, вдыхал запах смерти в её самых разных проявлениях. Но то, что открылось мне сегодня, заставило что-то глубоко и первобытно сжаться внутри. Даже сквозь призму профессионального равнодушия пробивалась волна острого, физиологического отвращения.

Это что, гребанный член лежит на полу посреди комнаты?

Кого, чёрт возьми, успел так ожесточённо разозлить этот теперь уже изуродованный кусок мяса, когда-то бывший человеком?

— Что у нас есть? — мой голос прозвучал резко, разрезая тяжёлую тишину квартиры. Я кивнул в сторону полицейского в форме, молодого парня, лицо которого уже приобрело зеленоватый оттенок.

Он молча протянул мне хирургическую маску. Я натянул её, пытаясь заглушить сладковато-медный запах крови, смешанный с чем-то ещё, более интимным и отталкивающим.

— Убийство, — выдавил он, будто делал великое открытие.

«Ни хрена себе, Шерлок», — промелькнуло у меня в голове. Даже суицидник не смог бы так изувечить себя и назвать это несчастным случаем. Разве что по сценарию: «Извините, он поскользнулся и упал на мой нож, пока я готовил шашлык. Я не заметил, что это не курица, пока он не развалился на части». Чёртов цирк.

Я прищурился, бросив на него тот самый взгляд, от которого обычно новобранцы в форме вытягиваются в струнку. Но этот просто стоял, разинув рот, как рыба на берегу.

— И? — подстегнул я.

— Никаких следов взлома, — медленно проговорил он, словно соображая на ходу. — Значит… он знал убийцу.

— Вам платят не за «значит», — отрезал я. — И перестаньте топтать моё место преступления. — Я указал на кровавый лоскут плоти, прилипший к его подошве.

Он посмотрел вниз, глаза округлились, тело дёрнулось в спазме, и он бросился к мусорному ведру в углу. Звуки рвоты смешались с тишиной. Кусок, похожий на ухо, всё ещё болтался на его ботинке.

— Прекратите двигаться, блядь! — рявкнул я, и эхо разнеслось по пустой квартире.

— Кто-нибудь, заткните ему уши, — с раздражением пробурчал Маркус, появляясь в дверном проёме. Он покачал головой и неспешной, тяжёлой походкой подошёл ко мне. — Соседка ничего не слышала. Говорит, парня звали Максимус Лоу. Владелец клуба в центре — «Rebel's Reds».

Я знал это место. Притон для определённого контингента, где можно было удовлетворить специфические, садистские наклонности под видом развлечений.

— Конкурентная борьба? — предположил я. Владельцы таких заведений обычно по локоть в грязи и имеют длинный список врагов.

— Если так, то обида была серьёзная, — Маркус сморщил нос, оглядывая бойню. — Это не предупреждение. Кто-то получил от процесса… удовольствие. Наслаждался каждым надрезом. Здесь нет ни сантиметра, не забрызганного кровью.

— Это его?.. — Маркус замолчал, бросив взгляд на отсечённый орган на полу.

— Похоже на то, — кивнул я. — Выясним, что было перед смертью, и двинемся дальше. Остальное — дело патологоанатома.

Он тряхнул головой, будто отгоняя навязчивые образы. — Уже работаю. Криминалисты на подходе. Давай осмотримся.

«С превеликим удовольствием», — мысленно добавил я.

— Всем, кто находится в здании, взять показания! — мой приказ, отточенный и громкий, заставил вздрогнуть даже бывалых офицеров, перекрывавших коридор. — По любому кто-то что-то видел, хоть и ссытся рассказать.

— Клуб? — переспросил Маркус, когда мы вышли на лестничную клетку, где воздух был хоть чуть-чуть чище.

— Первая нитка, — подтвердил я. Такой поворот дела избавлял от долгого копания в биографии жертвы. Иногда достаточно просто узнать, где человек проводил время.

Я достал телефон, нашёл нужный контакт и нажал вызов. Даже сейчас, в этом аду, мне нужно было услышать её голос. Неважно, сколько лет прошло — одного звука было достаточно, чтобы в мире снова появлялась ось, точка опоры.

Гудок. Ещё один.

— Привет, детка, — её голос, тёплый и немного сонный, прозвучал в трубке, и что-то внутри меня дрогнуло и расслабилось. — Как прошла встреча?

Она была на шестом месяце, но отказывалась сбавлять обороты. После рождения Эм-Джей перешла на неполный день в участке, и мне до сих пор было непривычно не видеть её рядом постоянно. Но я знал, что вечером вернусь домой. К ней. К нашему ребёнку. Это было больше, чем я когда-либо смел желать. Жизнь была хороша. Чёртовски хороша.

— Всё нормально. Я как раз еду за Эм-Джей.

— Как близняшки? — спросил я, зная, что она волнуется.

— Элиза в колледже, так что теперь она «Элизабет», — вздохнула она. — Говорит, всё хорошо, но никогда не знаешь наверняка.

— Навещу их в выходные, — пообещал я. Мэриэнн, их мать и бывшая жена Стэнтона, теперь постоянно в разъездах из-за работы, и девушки, которым уже под двадцать, по сути, предоставлены сами себе.

— Спасибо. Я знаю, ты занят, но…

— Не надо благодарностей и объяснений, — мягко прервал я. — Я тоже о них забочусь.

— Хорошо, — её шёпот заставил меня сжать телефон туже. — Я сегодня задержусь. Постарайся не заснуть без меня, хорошо?

— М-м-м, — прорычал я в ответ, и внизу живота знакомо дрогнуло. — Постараюсь.

Она нуждалась во мне так же, как я в ней. Это знание было твёрдым и нерушимым.

—