Однажды на Рождество - Лулу Мур

Хейвен ведет нас через импровизированный лес, а Майлз и Лэндо направляют ее к тем деревьям, что присмотрели во время своего недавного расследования. Мы останавливаемся перед елкой, которая, к счастью, обычного размера. Не могу сказать, что я немного не разочарован, когда Майлз заявляет, что хочет именно эту елку, потому что это значит, что мы больше не нуждаемся в помощи Хейвен и я не смогу провести в ее компании побольше времени.

— Итак, сегодня вы покупаете елку. Что еще у вас запланировано на эту неделю? — спрашивает Хейвен, когда я захожу в магазин, чтобы оплатить счет, потому что так я смогу провести с ней больше времени.

Как и следовало ожидать, за мной по пятам следуют близнецы, которые смотрят на меня так, будто им не хватает только попкорна.

Я пожимаю плечами и киваю в сторону Хендрикса и Майлза.

— Эти двое — главные организаторы круиза. Мы с Лэндо просто их сопровождающие.

— На завтра у нас запланирован хели-ски4, — отвечает Хендрикс, наблюдая за моей реакцией.

На моем лице мелькает удивление. Удивление и восторг. Я чертовски люблю хели-ски. Как и остальные мои братья. Ощущение приземления на пустынной горной вершине и сыплющегося вниз свежего снега не сравнится ни с чем. Это одно из моих самых любимых совместных с отцом воспоминаний, когда он решил, что я уже достаточно взрослый и опытный, чтобы полететь с ним.

Это по-прежнему лучший день в моей жизни. Наша поездка в Санкт-Мориц — только я, Лэндо и папа.

— Правда?

Вот теперь я согласен. Снег и горы. И никакого Рождества. Просто зима.

— Ага. Но ты не волнуйся, какую-нибудь развлекуху с Гринчем мы тебе тоже придумаем.

У меня сжимается сердце.

Хейвен поворачивается ко мне, в ее глазах светится веселье, и она сдерживает улыбку.

— С Гринчем?

Майлз снова кладет руку мне на плечо.

— Да, кое-кто тут просто ненавидит Рождество.

Ради Лэндо. Ради Лэндо. Ради Лэндо, повторяю я, обещая при этом отречься от Майлза.

Я снова смахиваю его руку.

— Ты ненавидишь Рождество?

Черт. Хейвен смотрит на меня широко раскрытыми глазами. У меня сводит желудок — может, дело в гоголь-моголе, но мне очень стыдно. Это странно. Я действительно ненавижу Рождество, хотя никому не говорю почему, потому что мне всегда было плевать, что думают другие. Это не их дело, но выражение ее лица похоже на выражение лиц Хендрикса, Майлза и Клемми.

— А я-то думала, ты ненавидишь только «Slipknot», — бормочет Хейвен себе под нос, так что это слышу только я и решаю, что, возможно, я все-таки не ненавижу «Slipknot», потому что они подарили мне лучшее знакомство с этой безумно сексуальной девушкой.

— Эй, вы только посмотрите на все эти украшения… — говорит Хендрикс, к счастью, меняя тему.

Мы втроем осматриваем магазин в стиле пещеры Аладдина: ящики, полные ярких безделушек и лент, венков, бумажных гирлянд, вязаных чулок, снежных шаров, статуэток в виде щелкунчика, блестящих предметов декора, звездочек — изобилие рождественской атрибутики. Она повсюду.

«Елки Уайлдер» — это не просто магазин елок. Это рождественский магазин. И эта девушка, Хейвен, любит Рождество.

— Ух ты, это потрясающе, — честно говорю я, потому что так оно и есть. Кажется, здесь нет ни одного неподготовленного к Рождеству места. Просто это все не по мне, хотя, слава богу, что у меня нет на это аллергии.

Потому что такое уже случалось.

— Да, именно поэтому я так люблю этот магазин, — отвечает она с улыбкой, от которой у меня щемит в груди. — И это лучший комплимент от нелюбителя Рождества.

Я не поправляю ее, потому что слишком увлеченно наблюдаю за тем, как Майлз пытается не рассмеяться. Когда Хейвен поворачивается, чтобы помочь Хендриксу, Майлз одними губами произносит: «Гринч».

Да, я точно от него отрекусь, но прежде чем успеваю сказать ему это, он снова убегает, чтобы дождаться Лэндо, который охраняет нашу елку от других потенциальных покупателей. Они берут дерево с двух сторон и выносят его на улицу.

Я остаюсь на месте — слишком напуган, чтобы к чему-либо здесь притронуться, — и жду, пока Хейвен и Хендрикс не вернутся к кассе с украшениями в руках. Они выкладывают все на прилавок. Судя по всему, он набрал это все для Макса, его сына.

— Знаешь, — он указывает на гигантские статуэтки в виде щелкунчика. — Их я тоже возьму, но можно сначала доставить елку, а игрушки мы уже потом заберем на машине?

Она кивает.

— Конечно. Я могу отправить статуэтки экспрессом в Англию, если вам так удобнее. Они успеют приехать до Рождества.

— О нет, все в порядке, спасибо. Мы сами, — отвечает он, потому что все полетит домой вместе с нами. — Нам нужно только доставить елку.

— Поняла, — она берет большие ножницы и делает надрезы на огромном рулоне пузырчатой пленки, и тут я замечаю ее ногти.

На них чередуются красный и зеленый цвета с крошечными рисунками Санты, леденцов и всего, что связано с Рождеством. Прежде чем я успеваю себя остановить, образ ее губ вокруг моего члена сменяется этими рождественскими ногтями.

— Так вы, ребята, сегодня украшаете елку? Или идете кататься на лыжах?

Я смотрю на ее губы. Я знаю, что она только что что-то сказала, но, хоть убейте, я этого не слышал, потому что мои мысли были где-то далеко. Слишком далеко от реальности.

— Эл… — на лице Хендрикса написано замешательство. Я тоже в замешательстве. Даже в шоке. — Хейвен спросила, чем мы будем сегодня заниматься.

— А. Извини. Сначала покатаемся на лыжах, а после обеда нарядим елку. Мне нужно срочно избавиться от этого похмелья.

Хейвен хихикает.

— Езжайте на Аспен Маунтин5. После вчерашней метели снег там будет просто потрясающий.

— Как часто ты там бываешь?

— Так часто, как только могу, но я не была там уже пару недель, — она аккуратно складывает первые несколько вещей, которые завернула для Хендрикса, в большую сумку и улыбается ему. — Ты выбрал очень милые украшения. Некоторые входят в число моих любимых.

Я решаю оставить их наедине и сам погулять по магазину. Он невероятный, не могу этого отрицать. Наша мама скупила бы здесь все, если бы была здесь. Именно такой магазин нужен нам в Валентайн-Нуке, думаю я, при этом не спуская глаз с Хейвен и того, как она смеется с Хендриксом.

Я беру какую-то безделушку, чтобы отвлечься. Не хочу видеть, как Хейвен смеется с кем-то другим. Хочу, чтобы она смеялась только со мной.

К тому времени, как она закончила упаковывать покупки Хендрикса, я набрал столько