Развод. Сын моего мужа - Ая Кучер

— Ну, вдруг вам совсем плохо станет? Тогда надо звонить в скорую! А у меня мобилки нет своей. Я, эм, потерял.

— Не станет.

Я держусь. Из последних сил держусь. Нужно дождаться, когда отец приедет. Мой.

И с Назаром что-то решится.

И просто…

Просто хочу спрятаться под одеялом, не видеть никого несколько дней. А после возродиться из пепла и дальше жить. По-другому. Решать что-то.

— Как вы тут оказались? — по нервам бьёт голос Вити. — Поль.

Муж оказывается рядом. Я пытаюсь оттолкнуть, но мужчина сильнее. А у меня мышцы вялые, как и сознание.

— Забирай своего сына и уезжай, — фыркаю, отбиваясь-таки.

— И куда ты в таком состоянии? Ты пила? Ты где-то напилась и за руль села?!

— Нет. У меня просто голова раскалывается. Но это больше не твоя забота. Езжай куда хочешь.

— Поедем домой. Мы. Все вместе. В таком состоянии я тебя не оставлю. И это не обсуждается. Ты не в том положении, чтобы сейчас спорить.

Глава 6

— Тссс.

До меня доносится тихое шипение, вырывая из пучины сна. Я медленно прихожу в себя, но глаза не открываю.

Сознание немного ватное, а в черепушке — покалывает слегка. Остаточное явление после пережитой мигрени.

Я не могла представить, что когда-то так сильно накроет! Обычно это были обычные головные боли. Небольшая мигрень или реакция на магнитные бури. Такое что-то.

Но чтобы в отключке проваляться — это что-то новенькое. И не очень приятное.

— Не шуми, — я слышу строгий голосок Сони. — Мама спит, её нельзя будить.

— Я не бужу, — обиженно тянет Алиса. — Я помочь хочу!

Я чувствую, как на лоб падает влажная ткань. Холодный компресс? И очень мокрый. Капли тут же стекают по лицу, заливая.

— Так надо? — уточняет младшая.

— Ага. Я видела, как бабушка так делала. Сейчас мама выздоровеет, вот увидишь. Я ещё духами побрызгала, чтобы точно помогло.

Я сдерживаю улыбку. Позволяю малышкам проявить себя, хотя меня тянет улыбаться.

Мои хорошенькие девочки. Заботливые и внимательные. От их помощи — сразу лучше становится. Окончательно уходит плохое самочувствие.

Последние дни как в тумане. Я даже не уверена, сколько на самом деле вот так провалялась. Может, вообще пару часов.

Лишь помню, как спорила с мужем. Отбивалась от его попыток вернуть меня домой. А после приехал мой отец, решил всё.

Дорога домой — уже провал.

Сквозь острую боль шептала что-то малышкам, чтобы не волновались обо мне. Кое-как переоделась в пижаму, завалилась спать.

— Так точно надо?

Я почти вижу, как Алиса выпячивает губу и косится на сестру. Матрас рядом прогибается, когда на него забирается старшая дочь.

— Мама говорит — солнце лечит, — авторитетно заявляет Соня. — А мы…

— Солнышки! Да!

Если бы я ещё спала, то точно бы проснулась. Дочери возятся на кровати, стараясь лечь рядом со мной. Шумно переговариваются.

Хочется схватить их в объятия, зацеловать. Рядом с ними так легко и хорошо становится. Все невзгоды улетают.

— Вы что тут делаете? — узнаю голос матери. — Кыш отсюда. Ваша мама спит, ей отдохнуть надо.

— Мы не мешаем, — звонко отвечает Алиса, пытаясь шептать. — Мы… Хм… Поддерживаем!

— Тихо поддерживаем, — добавляет Соня. — Мы лечим маму.

— Так, ну-ка. На выход все.

Я прекращаю притворяться спящей, пока не прогнали мои лечебные солнца. Сажусь, вызывая восторг у детей.

— Видишь, ба! Мы вылечили сразу! — Соня виснет на моей шее. Прижимается щекой к моей. — Правда, мамочка?

— Конечно, мои хорошие.

Я притягиваю к себе Алису, помогая ей забраться на мои колени. Мама с волнением смотрит на меня, но я заверяю, что со мной всё хорошо.

— Напугала ты нас, — охает она. — Разве у тебя такое было раньше? Ты не говорила.

— Так — не было, — я качаю головой.

— Обследоваться надо, Поль. Провериться. Мало ли… Нельзя со здоровьем шутить.

— Почему? — заинтересовано хлопает ресницами Соня. — Шутки это весело и хорошо!

Оставляю маму разбираться, а сама сбегаю в душ. Смываю с себя остатки болезни ледяной водой. Бодрость бьёт по коже тяжёлыми каплями.

Я переодеваюсь в домашнюю одежду, которую оставляла у родителей. Разбираться сумки нет желания.

А ещё нужно ехать домой, забирать другие вещи, с мужем разбираться…

Так, нет!

Сначала я прихожу в себя, после составляю план, как лучше действовать. А после просто следую ему.

Повалялась. Поболела. Пора возвращаться в строй.

— В порядке? — отец притягивает меня к себе, стоит войти на кухню. — Оклемалась?

— Немного, — я улыбаюсь. — Как вы тут? Малышки не очень переживали? Я провалялась…

— Полтора дня, да. Ничего, нормально. Они же тоже болеют. А ты их сочувствующими воспитываешь. Поняли всё.

— Хорошо. А…

— Приезжал твой.

Отец отвечает, хотя я даже не успеваю сформулировать вопрос. Кривится. Мгновенно разлюбил «любимого зятя», когда всё всплыло.

И эта реакция служит лучшей поддержкой. Когда я вижу, что рядом со мной всё ещё есть верны и близкие люди.

— Пошли-ка, — отец кивает на веранду. — Нечего малым уши греть.

А малышки как раз на кухню забегают. Окружают бабушку, которая им обещала нажарить блинчиков.

Натягиваю отцовскую старую куртку, выхожу на свежий воздух. Папа самокрутку поджигает, я рассматриваю сад.

Он начинает расцветать после зимы, к жизни возвращается. И я вернусь, даже если сейчас чувствую себя засохшей.

— Пороги обивал, — продолжает папа. — Требовал пустить, увидеть тебя или детей. Я не пустил. С детьми только по твоему разрешению пусть видится.

— Спасибо, — я устало улыбаюсь. — Ты правильно сделал. Лучше потом уже, когда мы с ним всё обсудим.

— Жалею, что не занял соседа ружьё. Он тут своего бывшего зятя красиво гонял. А сама что думаешь делать? Или обсудить и…

— Развод, конечно. Я… — вспоминаю день недели. — Сегодня консультации поищу, а с понедельника уже заявление подавать буду. Но нужно с Витей встретиться.

— И зачем?

— Мирный развод лучше и быстрее войны.

— Верно. Умная ты у меня девочка, Поль. Чем сможем, тем поддержим. Ты знаешь. Живите пока тут. Под присмотром лучше, да?

— Наверное. Но я найду на выходных жильё. Не хочу вас стеснять.

— Глупостей не говори.

— Нет, пап. Ты только не обижайся, но это… Как перевалочный пункт. Прийти в себя, встать на ноги. А если я надолго останусь… То буду дальше в разбитом состоянии. С напоминанием, что всё плохо.

Папа понимающе улыбается. Выбрасывает окурок в банку, уходит. А я остаюсь, чтобы позвонить на работу.

Там всё налажено, моё постоянно присутствие не нужно. Но всё равно хочется проверить, что ничего не случилось. Я обычно держу руку на пульсе и всегда на связи.

— Здравствуйте, Полина Захаровна, — бодро отвечает администратор.