Скажи мне шепотом - Мерседес Рон
– Папа! Папа, о чем ты? – начала я, но он поднял руку, прерывая меня.
– У меня нет времени ходить за тобой по пятам, Камилла, голова и без того забита проблемами. К счастью, твоя мать ничего об этом не знает. Но если нам еще хоть раз позвонят из школы, именно она займется твоим наказанием. И уверяю, ты будешь наказана до самого конца школы! Ты хорошо меня поняла?
Я с силой сжала губы и даже не тронулась с места.
– Не тот сейчас год, чтобы ты теряла время с мальчиками, которых никогда больше в жизни своей не увидишь. Твоя цель – Йельский университет, сконцентрируйся на этом, а все остальное отложи на потом. Время терять голову с мальчиками еще наступит, но сейчас самое важное – это твое будущее. Ты понимаешь, о чем я?
Я неохотно кивнула, прекрасно понимая, что отчасти он прав.
– А принимая во внимание то, как обстоят сейчас дела, существует вероятность, что тебе потребуется стипендия, Камилла. Я уже не могу с уверенностью утверждать, что осилю оплату такого дорогого университета.
С этими словами он вышел из кухни, оставив меня наедине с чувством, будто мне десять лет. Впервые в жизни мне стало страшно за свое будущее.
Тем вечером я даже не ужинала. Просто сидела за письменным столом – тем самым, расположенным у окна, которое выходило на соседний дом, – и выводила на белом листе бессмысленные линии. Я все ждала возвращения Тьяго. Хотелось знать, что случится, если он посмотрит в мое окно.
Однако Тьяго не вернулся. По крайней мере, не в приличное время.
До того, как лечь спать, я опустила глаза на лист бумаги, который лежал передо мной на столе. С него на меня смотрел рисунок сливающихся в поцелуе губ.
Мне всегда нравилась анатомия: рисовать ее, анализировать, передавать черты, движения, эмоции через бумагу. И мне это неплохо удавалось. Проблема заключалась в том, что не понимала, кому именно принадлежали губы, которые на рисунке сливались в жарком поцелуе.
Были ли это губы Тейлора? Или губы Тьяго?
Следующим утром я встала пораньше. Сразу после уроков нас ожидала поездка в Фаллз Черч, и мне требовалось собрать вещи на выходные. Этот городок, ближайший сосед Карсвилла, находился примерно в двух с половиной часах езды. А его команда, как и наша, соревновалась в национальной лиге по баскетболу.
Я понятия не имела, какими выдадутся эти выходные, но провести два дня в отеле вместе со всеми своими друзьями, включая Тейлора, и под зорким присмотром Тьяго сейчас представлялось мне далеко не самой лучшей идеей.
Я уложила одежду для тренировок, так как мы почти весь день должны были провести с девчонками из группы поддержки. Взяла два комплекта нарядов на случай, если мы пойдем ужинать или гулять после матча, и, конечно, костюм и помпоны для выступления. Положила папину футболку с логотипом Лиги смешанных единоборств США, в которой любила спать, и косметичку с кремами и косметикой.
Когда я спустилась вниз с сумкой через плечо, мать уже ждала нас за накрытым к завтраку столом.
– У вас десять минут, и мы отправляемся, – сообщила она, допивая кофе.
Я попросила ее подвезти, поскольку не желала на все выходные оставлять машину на школьной парковке.
Пока я жевала хлопья без сахара и всякой радости, мама протянула мне мой телефон. Я с удивлением посмотрела на нее.
– Сообщи мне, когда доедешь до Фаллз Черч.
Я, полная радостных иллюзий, схватила свой айфон.
– И не улыбайся так, – прервала мать. – По возвращении отдашь его обратно.
Мгновенная радость угасла, и я продолжила завтракать, проверяя социальные сети и старые сообщения. Когда я увидела два самых недавних, сердце забилось чаще. Первое пришло от Тейлора.
Тейлор: Не знаю, Ками, что ты сделала со мной, но не могу перестать думать о тебе. Пожалуйста, скажи, что в эти выходные мы хотя бы сможем все обсудить. Не позволяй моему брату вмешиваться в наши с тобой дела. Спокойной ночи, красавица.
Черт, теперь не отвертеться от его просьбы. В глубине души я не очень-то и хотела. Мне хотелось проводить время с Тейлором, он мне нравился. С ним я чувствовала себя… хорошо.
Но был еще и Тьяго. Он ведь предупредил, что, если я не стану держаться от его брата на расстоянии, Тьяго сделает мою жизнь невыносимой. И я отдавала себе отчет, что он прекрасно мог так поступить.
Я открыла сообщение, которое пришло в четыре часа утра. Этот номер не значился в моей телефонной книге.
Неизвестный номер: Ни единого слова. Ни мне, ни кому-то еще. Надеюсь, хоть в этот раз ты сможешь держать язык за зубами.
Меня передернуло от мысли, на что намекали слова «в этот раз».
Я не представляла, как вести себя в создавшейся ситуации. Сколько бы Тьяго ни приказывал мне молчать о случившемся – чему я собиралась следовать, – это не значило, что мне удастся выбросить его из головы. А ему – меня.
Как мне смотреть на него после того, что произошло? И еще хуже – как мне смотреть на Тейлора?
По дороге до школы я на полную громкость включила музыку в наушниках, чтобы не слышать, как мать критикует отца. Я была не в настроении, и уж тем более после вчерашнего разговора с ним.
Я быстро поцеловала ее на прощание и вошла в школу, не останавливаясь, чтобы кого-то поприветствовать. Сделала вид, будто ничего не замечаю из-за наушников, и направилась прямиком к шкафчику. Когда я уже взяла нужные книги, уголком глаза заметила Тейлора и его товарищей по команде. Он увидел меня и попытался подойти, но я прикинулась дурочкой. Юркнула в туалетную комнату и покинула ее только после звонка на первый урок. Я опоздала, и учитель по математике окинул меня недовольным взглядом.
К несчастью, последние парты оказались уже заняты, так что мне пришлось сесть в первом ряду и с небывалым вниманием постигать матричные схемы. Похоже, мистер Гомес был в курсе моих недавних проступков, поскольку он постоянно задавал мне вопросы и даже вызвал решать задачу к доске.
И буду предельно откровенна, я не имела ни малейшего понятия, как ее решать. Математика не относилась к моим талантам. Честно признаться, с начала учебного года
