Скажи мне шепотом - Мерседес Рон
Но я почти всегда одерживал победу.
Мой брат, будучи настоящим красавчиком, моментально привлекал женское внимание. Но потом выяснялось, что он холодный, серьезный и его шутки часто из разряда черного юмора. А еще он обладал жестким взглядом, в глубине которого отражалась пожиравшая душу печаль.
Я, наоборот, всегда выглядел более расслабленным. Тем самым клоуном, который завоевывает девчонок шутками и соблазняет конфетами, которые я воровал, пока никто не видел. Не осуждайте меня; сейчас это осталось в прошлом. Я смотрел на жизнь иначе, не как старший брат. Мое тело не терпело и не могло переваривать печаль. Я держался подальше от пессимизма и от плохих воспоминаний, потому что они не приносили ничего хорошего. Я не понаслышке знал, что они могут сотворить с человеком, если их вовремя не затормозить.
Ками заставляла меня испытывать радость. Она заставляла мое сердце биться чаще. Вызывала желание баловать ее, защищать и беречь. И вовсе не потому, что Ками не могла сама о себе заботиться. Просто она будила во мне инстинкт защитника, который у меня не получалось развить, поскольку защитником всегда был мой брат. В первую очередь по отношению к матери. Тьяго неизменно все брал на себя: поднимать настроение, когда ей было грустно; следить, чтобы она принимала лекарства; утешать, когда ночи длились бесконечно долго и мысли с воспоминаниями разъедали ее изнутри.
Только вот с Ками все получалось иначе. Я всегда чувствовал за нее ответственность. В детстве она обращалась ко мне, когда боялась чего-то. Брала меня за руку, чтобы мы оба не упали в реку, которая протекала позади наших домов. Спрашивала мое мнение о своих рисунках. Но самое главное – она всегда в первую очередь выбирала меня для игр и всего подобного. И, черт меня дери, это всегда заставляло меня чувствовать себя особенным.
Поэтому я не собирался позволять чему-то разлучать нас. Мы поцеловались, и это был очень необычный поцелуй. Он был особенным.
Возможно, все вышло не так романтично, как Ками ожидала, но, черт, как же мы целовались в полумраке, на виду у всего класса и в то же время скрытые от всех.
Я мечтал это повторить.
Я сильно взбесился утром, снова увидев Ками с этим ее бывшим. Проклятый Дани Уолкер. Я-то думал, что мы избавились от него хотя бы на один баскетбольный сезон, но тут заявляются его родители с кучей денег и возвращают ему место в команде. Ну, хотя бы его не сделали капитаном. Эту должность его товарищи по команде с удовольствием доверили мне. Я знал, что это спровоцирует грызню, но вообще не переживал, поскольку был лучше, чем Дани Уолкер.
Я дошел до кабинета миссис Денелл. Когда она разрешила войти, протянул ей бумагу с описанием темы нашей работы «Мифы и заблуждения о женской сексуальности».
Каким же образом работать над этой темой с Ками и не заводиться за полсекунды? Ну, это учитывая, если она до сих пор не отказалась делать все вместе. Если она вздумает подъезжать с предложениями типа «давай я сделаю свою часть, а ты свою, а потом соединим», я рассержусь.
Именно по этой причине наша вчерашняя ссора с братом едва не закончилась кулаками. Он заставил меня чувствовать себя дерьмом. Достал всю тяжелую артиллерию, чтобы превратить мои чувства к Ками в нечто ужасное. В какой-то момент ему даже почти удалось убедить меня. Черт, он заставил меня подумать, что питать чувства к девушке, которая связана с концом света, что мы пережили, может только самый ужасный человек в мире. Я на пару секунд даже пожалел, что отправил ей сообщение. Но этим утром… этим утром мы снова встретились и…
Ками собрала волосы в высокий хвост, гладкий, блестящий, на резинку повязав разноцветный платочек. От всего этого она выглядела еще красивее. В ее слегка подкрашенных тушью карих глазах читалась вина, но еще в них обнаружилось и желание, особенно когда я решил вмешаться в ее спор с бывшим.
И все, что вложил мне в голову старший брат, отправилось к чертям.
Я не мог держаться от нее подальше. Черт подери, и не собирался этого делать.
Остаток дня промелькнул очень быстро. В воздухе витало предвкушение. Мы осознавали, что едем не только заниматься тем, что нам больше всего нравилось, но и на выходные покидаем родителей, чтобы отлично проводить время. Во всяком случае, я собирался проводить время именно так.
Автобус отправлялся после обеда. Это означало, что мы пропускаем два последних урока, в моем случае – литературу и математику, не говоря уже о гребаном наказании.
– Эй, Ди Бьянко! – Виктор Ди Вьяни обнял меня за плечи и приблизился к моему уху. Я не отстранился, поскольку мне слишком понравились его следующие слова: – Бутыль дружбы сегодня в автобусе?
– Ты еще спрашиваешь? – рассмеялся я.
У меня уже имелся запас рома, а в рюкзаке лежала пластиковая бутылка колы для коктейля, чтобы никто ничего не заподозрил.
Виктор улыбнулся, дружески стукнул меня в плечо и побежал договариваться с другими.
Я вошел в столовую, испытывая зверский голод. Взял поднос, чтобы наполнить его пиццей и кислыми макаронами. И увидел, как Ками ждет, пока ей накладывают салат самого унылого вида на свете.
– Красотка, накорми свое тело чем-нибудь посущественнее. Если продолжишь так питаться, ты рано или поздно исчезнешь, – заявил я, подходя сзади, чтобы она подпрыгнула от испуга.
– Если бы от салата толстели, а от пиццы нет… что бы ты ел сегодня? – спросила она с лукавой улыбкой.
– Конечно, салат! – ответил я очень серьезно, оглядывая свой наполненный углеводами поднос. – Но так как все обстоит совсем иначе…
– Нужно с осторожностью относиться к еде накануне игры. Разве тренер не научил тебя этому? – поинтересовалась она, в конце фразы сморщив носик.
– Я здоров как бык! – Отведя локоть, я продемонстрировал бицепс. – Видишь эту руку? Чистая клетчатка, детка.
Она закатила глаза и направилась к своему столу. Я быстро отдал повару пятидолларовую банкноту и последовал за ней.
– Присоединишься к небольшой вечеринке на задних рядах автобуса? – прошептал на ушко, пока шагал позади нее к столику.
Девчонки оживленно обсуждали предстоящую поездку, и на нас, к счастью, никто не обращал внимания.
Я сел рядом с Ками в ожидании ответа.
– Если под словом «вечеринка» ты подразумеваешь то, что вы напьетесь как сапожники,
