Скажи мне шепотом - Мерседес Рон
Я посмотрел на нее и нахмурился. Появившийся в кухне Тейлор сел за стол и так же, как и я, уставился на мать. Она обладала светло-каштановыми волосами и светло-зелеными, как у меня, глазами. На самом деле мы с Тейлором очень походили на мать, хотя по сравнению с нами она была совсем невысокой и, разумеется, гораздо более красивой. Пусть я и не понимал, почему она не пожелала устроить жизнь с каким-нибудь стоящим мужчиной, но и осуждать ее за это не мог. Наверное, она больше не доверяла представителям противоположного пола, поэтому я уважал ее решение остаться одной.
– Тейлор, встань и помоги мне, – раздраженно велела мать, один за другим выдвигая и захлопывая ящики.
Я отвернулся и продолжил готовить. Брат же поднялся и принялся неохотно рыскать по шкафам.
– И зачем сейчас требуют карту прививок? – посетовала мать, откидывая с лица волосы и открывая последний ящик на кухне.
«Подходящее место для медкарты», – подумал я, но вслух ничего не сказал.
– Все будут проходить медицинский осмотр. – Помешивая макароны, я поднес к губам бутылку пива. – Вроде бы сейчас это обязательно для всех спортсменов, которые принимают участие в соревнованиях.
– Вот она! – с облегчением воскликнула мать, сдувая пыль с карты, которая явно пролежала в этом ящике все последние годы. – Постарайся не потерять, – попросила она и поцеловала брата в щеку. – Я вернусь ранним утром. Не налегайте на пиво и, пожалуйста, не играйте допоздна в X-box, завтра вам на уроки, – добавила она, указывая на Тейлора пальцем.
– Ты не поужинаешь с нами? – нахмурился я.
– Не успею, милый. Я уже опаздываю.
– Подожди! – Я достал пластиковый контейнер и положил почти половину макарон, что были на сковородке. – Возьми с собой.
– Спасибо, я люблю вас! – Она с улыбкой приняла протянутую еду и на прощание поцеловала меня в щеку.
Я проследил взглядом ее уход из кухни. Брат включил стоявший в углу телевизор и взял в холодильнике еще бутылку пива. Теоретически ему еще не разрешалось пить, но наша мать не была дурой и прекрасно знала, что мы с четырнадцати лет пьем алкоголь. Вместо того, чтобы запрещать нам что-то, догадываясь, что мы не будем ее слушать, она заставила нас дать обещание не злоупотреблять алкоголем и никогда в жизни не садиться за руль машины или мотоцикла выпившими. И мы стопроцентно сдерживали данное обещание.
– Знаешь, что сказал мне Гарри? – поинтересовался Тейлор.
Я лишь бросил на него вопросительный взгляд, поскольку как раз сгружал на наши тарелки остатки макарон.
– Ходят слухи, что тренер Клэб не доработает до конца учебного года. И если ты будешь хорошо справляться, команду отдадут тебе, а он уже перед Рождеством уйдет на пенсию.
Я слышал это от самого тренера Клэба, но мне не хотелось обольщаться раньше времени.
– Если честно, я сомневаюсь, что тренер возьмет и все бросит. Он слишком любит свою работу. Да и если он кому-то отдаст свое место, то точно не мне.
– Тьяго, хорош скромничать. Ты прекрасно знаешь, что как тренер дашь ему сто очков вперед. Недавний матч ты распланировал фактически в одиночку!
– Это не так…
– Тренер хорош, но ты еще лучше. Так что выберут тебя. – Тейлор откинулся на стуле, пока я ставил перед ним тарелку. – Офигенно пахнет! – похвалил он, хватая вилку и полностью забыв, о чем мы разговаривали.
Тоже приступив к еде, я безуспешно старался не думать о том, как сильно мне хочется заполучить должность официального тренера команды Карсвилла. Это наибольшее, чего я мог достичь в профессиональном баскетболе.
Мы поужинали за просмотром спортивного канала и принялись вдвоем убирать со стола. Хотя теоретически Тейлору следовало самому этим заняться, так как я приготовил ужин. Но все равно я составил тарелки в раковину, а он сложил скатерть и достал нам из холодильника еще по бутылке пива. И тут мне взбрело в голову бросить взгляд в окно, которое выходило на дом Хэмилтонов.
Кухни, как и наши с Кам комнаты, смотрели окнами друг на друга. Очевидно, она тоже недавно закончила ужинать. И сейчас мне представилась возможность издалека понаблюдать за тем, как она весело смеялась, пока придерживала младшего брата за поясницу и учила его мыть посуду. Мальчишка буквально тонул в резиновых перчатках, которые доставали ему до локтей, и был по уши в пене. Едва Кам отпустила его, брат обрызгал ее мыльной водой. И хоть она притворилась рассерженной, веселый смех выдал ее с головой. Воодушевленный ее весельем, мальчишка принялся брызгать на все вокруг.
– Чему ты улыбаешься? – послышался из-за спины голос уже моего младшего брата.
Эффект получился, как если бы меня ущипнули. Я подпрыгнул на месте и опустил глаза на тарелки и воду. Принялся за мытье, не отвечая на его вопрос. Однако Тейлор уже замер, устремив взгляд в ту же точку, что я пару мгновений назад.
– Она очень изменилась, верно? – заметил он очень странным тоном. – Я всегда знал, что она красивая, но сейчас…
Слова Тейлора мне не понравились, и я понятия не имел почему.
– Красивая обертка, ничего более.
Я с преувеличенным вниманием принялся натирать тарелку. Брат прислонился спиной к кухонному столу и внимательно посмотрел на меня.
– Не стоит и дальше винить ее в случившемся, Тьяго, – очень серьезно произнес Тейлор. – Она не виновата, что…
– Да что ты! – перебил я, резким движением закрывая кран. Любые положительные мысли о Кам сразу же выветрились из головы. – А кто тогда виноват?
– Ты прекрасно знаешь кто.
– Если бы Камилла держала рот на замке, наша мать никогда бы…
– Нельзя винить в таком маленькую девочку, Тьяго. Правда нельзя.
Я с бешенством воззрился на него.
– Она поклялась, что ничего не скажет. – Мне вспомнилась минута, когда она смотрела мне в глаза и обещала никогда и никому не рассказывать о том, что мы увидели. – Я умолял ее не раскрывать рот! А последствия того, что она нарушила обещание, в итоге…
– Блин, ну пора тебе уже пережить это, – холодно прервал Тейлор. – Ты только и делаешь, что ищешь виноватых везде, кроме… в конце концов, это наш отец изменил маме, Тьяго. Дело не в нашей матери, не в Ками, не в ее отце, не в нас с тобой, хотя ты и нас обоих тоже винишь.
– Я никогда…
– Думаешь, я не слышал тебя ночами? – Я удивился его словам. – Думаешь, я не слышал, как ты плакал и звал ее? Как кричал во сне, что только бы это был ты или я, кто…
– Я никогда такого не говорил. Ты мой брат,
