Скажи мне шепотом - Мерседес Рон

– Я знаю, что ты меня любишь. Но не так сильно, как ее.

– Ты говоришь глупости.

– Я говорю, что думаю. То, что понял. То, что знаю.

– Так вот – ты ошибаешься! – закричал я, желая покончить с неприятным разговором. – Закроем тему. Человек, который виноват в случившемся, как раз напротив. И ни ты, ни кто-то другой не заставят меня изменить мнение.

Я не стал ждать ответа. Вышел из кухни, хлопнув дверью, и закрылся в своей комнате.

Стоило повернуться к окну, как я увидел Камиллу. Мне не очень помог данный факт. Она смотрела в сторону нашего дома. На долю секунды наши глаза встретились, а потом Кам быстрым движением задернула штору, спрятавшись за ней.

Неужели слышала наши крики?

Тем лучше.

Пусть наконец зарубит себе на треклятом носу.

9

КАМИ

Человек, который виноват в случившемся, как раз напротив. И ни ты, ни кто-то другой не заставят меня изменить мнение.

Я без помех разобрала его слова. Наши дома располагались достаточно близко, чтобы все было слышно, тем более что окна оставались нараспашку из-за жары позднего лета. Кстати, мать всегда настаивала, чтобы мы закрывали окна, когда ругаемся. И без разницы, кто это делает: мы с ней, или родители между собой, или даже Кэм со мной. Нельзя, чтобы окружающие выяснили, что за закрытыми дверьми семья Хэмилтон не так идеальна, как всем казалось. Ведь все, что соседям удастся подслушать, на долгие недели станет главной сплетней города. По этой причине я научилась не повышать голоса, когда сержусь или раздражаюсь. Заявляю со всей ответственностью: приобрести такое умение не так-то просто.

От осознания, что Тьяго считал меня виноватой в произошедшем шесть лет назад, что винил меня в страданиях своих близких, сжималось сердце. Я всегда испытывала чувство вины, всегда понимала, что, закрой я тогда рот, ничего бы не случилось. Ужасно тяжело расти с подобным камнем на душе.

Я годами не могла спокойно спать. Отец думал отправить меня к психологу, но мать настаивала, что я просто хочу привлечь к себе внимание. Привлечь к себе внимание? Я? Сколько себя помнила, мне хотелось оставаться в тени. Мне вообще не нравилось находиться в центре внимания, но мать всегда делала собственные выводы обо мне. Я играла роль ее куклы, которую она постоянно наряжала, потакая своим капризам. Единственными, кто помог мне разобраться, кем я являюсь на самом деле, были братья Ди Бьянко. Только с ними мне удалось открыть дикую часть себя, отдаться любопытству и желанию играть на грани.

Сейчас уже почти ничего не осталось от этой Камиллы.

Я легла на кровать и достала блокнот, который всегда лежал у меня под подушкой. Его заполняли самые разные наброски. Я обожала рисовать. Это единственное занятие, которое помогало мне сохранять ту девочку, какой я была. А потому я отстаивала право на него изо всех сил. Впрочем, родители особо не возражали. Это хобби – одно из немногого, что не раздражало во мне мать. Ей даже нравилось демонстрировать мои рисунки окружающим. И плевать, что я умирала от стыда. Сама я лишь изредка позволяла Элли взглянуть, что новенького появилось в моем блокноте. Для меня он превратился во что-то вроде личного дневника. На его страницах мысли и чувства, которые прятала от всех, я выплескивала нарисованными карандашом 2Н и обведенными карандашом 2В.

Я недовольно посмотрела на нарисованные глаза, которые всю неделю пыталась довести до совершенства. Да, Тьяго походил на себя, но изображение совсем не отражало реальность. Я сумела передать жесткие линии его подбородка и орлиного носа, но вот глаза… рисунок не мог передать его взгляд, не мог передать напряжение, с которым Тьяго наблюдал за мной.

Всего на пару мгновений наши глаза снова встретились, преодолев расстояние между домами. Сколько же боли мне принесли подслушанные слова Тьяго. Да и вообще все, что он думал обо мне. Сердце в груди до сих пор стучало слишком часто.

Ну, по крайней мере, отношения с Тейлором вроде бы улучшились. Хотя несмотря на то, что сегодня утром он был со мной сама любезность, я все равно повела себя как дура.

Я закрыла блокнот и положила его под подушку. Выключила свет и пообещала себе, что завтра постараюсь продвинуться в улучшении отношений с тем, кто раньше являлся моим близким другом.

Очевидно, что с Тьяго все окончательно потеряно. Пусть данный факт и вызывал душевную тоску, но пришла пора смириться. Я решила сосредоточиться на его брате, который до сих пор хранил хотя бы крупицы нежности по отношению ко мне.

– Буква «и»! – увлеченно кричали мы все на тренировке группы поддержки перед обедом. – Буква «л»! Карсвилл!

Я почувствовала, как меня подбрасывают в воздух. Особым образом повернулась, перекувыркнулась в воздухе и упала на руки партнерш. Они поддержали меня и подтолкнули, чтобы я вылетела вперед, снова перевернулась и приземлилась бы прямо перед пирамидой, которую тем временем сформируют все остальные.

Зрителей не было, но ребята из команды разминались поблизости, и многие краем глаза наблюдали за нашим номером.

– Так держать, красотка! – крикнул мне Виктор Ди Вьяни.

Вместо ответа я просто повернулась к нему спиной и направилась к подругам. После того, что сказал мне на прошлой игре, он вызывал у меня отвращение. Более того, сейчас мне в последнюю очередь хотелось махать помпонами у них всех на виду. Они когда-то называли себя моими друзьями, но после расставания с Дани все до единого смотрели на меня косо. Или с радостью наконец-то говорили или делали то, что всегда желали, но воздерживались из уважения к Дани.

С каких это пор быть девушкой означало разрешать противоположному полу в любой момент кричать тебе какие угодно комплименты? Я не против похвал, но, черт, они должны звучать в подходящий момент и от человека, с которым у нас уже установились доверительные отношения.

Этот придурок считал себя вправе через весь спортзал выкрикивать свои комментарии, как будто я была цирковой собачкой, зрителям на потеху исполняющей трюки.

– Всем подойти в центр спортзала, пожалуйста, – услышала я голос Тьяго, который стоял у противоположной от нас двери. Повернувшись, я увидела рядом с ним двоих мужчин и женщину, все в белых халатах и с папками в руках. – Группа поддержки тоже, – добавил он и на едва заметную секунду задержал на мне взгляд.

Мы с любопытством переглянулись и двинулись к центру спортзала.

– Как вам известно, сегодня будет проведен осмотр выдающихся спортсменов школы.