Тройняшки - Ада Нэрис

— Она… она просто стояла и смотрела на меня, — Амелия сглотнула, ее глаза были полны слез. — Ничего не говорила. Просто смотрела своими страшными глазами. А потом улыбнулась и ушла. И после этого… после этого у меня началась слабость. Страшная слабость. Руки не поднимаются, в глазах темнеет. Как будто жизнь из меня вытекает. Лео, я боюсь…

Она разрыдалась, тихо, безнадежно. Лео прижал ее к себе, чувствуя, как его собственная ярость растет, горячая и беспомощная. Проклятие. Виолетта наложила на нее проклятие слабости. Наказала ее за его попытку сопротивления. Сделала ее своей разменной монетой.

— Все будет хорошо, — твердо сказал он, сам пытаясь в это поверить. — Я никуда не уйду. Я останусь с тобой.

Он поднял ее на руки — она была ужасно легкой, невесомой, как пушинка — и отнес в спальню. Он уложил ее в постель, сам устроился рядом, не выпуская ее руку из своей. Он не знал, как бороться с колдовством. Он мог предложить ей только свое присутствие. Свою защиту.

Так они и пролежали всю ночь. Он не спал. Он сидел, прислонившись к изголовью кровати, и смотрел, как она спит. Ее сон был беспокойным, она металась, всхлипывала, что-то бормотала. Он гладил ее по руке, по волосам, шептал слова утешения, и постепенно она затихала, ее дыхание становилось ровнее.

В эти долгие ночные часы с ним произошла важная перемена. Смятение, тяга, страсть — все это отступило, уступив место одному простому и ясному чувству. Он смотрел на ее хрупкое, беззащитное лицо, на ее спутанные волосы на подушке, на темные круги под глазами, и понимал, что именно она — его единственный правильный выбор.

Она не манипулировала им. Не играла с ним. Не пыталась подчинить его своей волей. Она просто была собой — чистой, искренней, ранимой. И она нуждалась в нем. Не в качестве трофея в игре сестер, а просто в нем — в Лео. Обычном парне, который мог стать ее защитой.

С Селиной все было страстно, ярко, безумно. С Виолеттой — темно, сладко, гибельно. Но только с Амелией было… по-настоящему. По-человечески. Их связь была глубже физической страсти. Это была эмоциональная и духовная близость, которую он чувствовал каждой клеткой своего тела, сидя рядом с ней в тишине ночи.

Когда за окном посветлело и первые лучи солнца упали на ее лицо, она открыла глаза. Розовые зрачки были мутными от сна, но в них уже не было того животного ужаса.

— Ты все еще здесь, — прошептала она, и в ее голосе прозвучало недоумение и облегчение.

— Я говорил, что останусь, — он улыбнулся ей и сжал ее руку.

— Мне… мне немного лучше, — она попыталась приподняться, и он помог ей, подложив подушки. Слабость все еще висела на ней как тяжелый плащ, но острота страха, казалось, отступила.

Она посмотрела на него, и ее глаза наполнились слезами, но на этот раз это были слезы благодарности.

— Спасибо. Я не знаю, что бы я без тебя делала.

— Тсс, — он приложил палец к ее губам. — Не надо. Все нормально.

Она схватила его руку и прижала к своей щеке.

— Лео, я так боюсь за нас. Она не остановится. Она никогда не остановится. И Селина… я не знаю, что с ней. Ее сообщение…

— Я знаю, — перебил он ее. — Я тоже получил.

Он не стал врать. Не стал говорить, что все обойдется. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его собственный взгляд стал твердым, как сталь.

— Слушай меня, Амелия. Я все понял. Я знаю, что делать. Я буду защищать тебя. От Виолетты. От Селины. От всех. Даже если это будет значить… потерять их навсегда.

Он произнес эти слова, и в его душе что-то щелкнуло, встало на свое место. Выбор был сделан. Не умом, не телом, а всем существом. Он выбирал свет. Выбирал тишину. Выбирал ее.

Она смотрела на него, и по ее лицу текли слезы, но теперь это были слезы счастья и надежды. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб — нежно, бережно, по-отечески.

— Теперь спи. Я никуда не денусь. Я здесь.

Она снова закрыла глаза, и на этот раз ее сон был спокойным и глубоким. Она доверяла ему.

Лео сидел рядом, держа ее руку в своей, и смотрел, как восходит солнце. Он дал клятву. И он знал, что это была самая важная клятва в его жизни. Он объявил войну тьме. И он был готов к последствиям.

Глава 13

Утро застало Лео в кресле у кровати Амелии. Его спина затекла, глаза слипались от недосыпа, но внутри царило странное, выстраданное спокойствие. Решение было принято. Путь выбран. Он смотрел на спящую Амелию, и ее безмятежное, отдохнувшее лицо было ему наградой. Цвет вернулся к ее щекам, дыхание было ровным и глубоким. Проклятие Виолетты, казалось, отступило перед его решимостью, перед простой силой его присутствия.

Он осторожно высвободил свою руку из ее пальцев, накрыл ее одеялом покрепче и вышел из комнаты на цыпочках. Ему нужно было домой, переодеться, привести мысли в порядок и… что-то делать. Что именно — он еще не знал. Но сидеть сложа руки было больше нельзя.

Он вышел на улицу, и свежий утренний воздух ударил ему в лицо, протрезвляя и бодря. Город просыпался, и его обыденная, суетливая жизнь казалась сейчас невероятно ценной и хрупкой. Он шел, вдыхая полной грудью, и впервые за долгое время чувствовал себя не щепкой в водовороте, а капитаном своего корабля.

Он не заметил черный седан, припаркованный в тени около дороги. И не увидел, как из-за тонированного стекла за ним наблюдали глаза цвета грозового неба, полные такой боли и ярости, что мир вокруг мог бы обратиться в пепел.

Селина сидела за рулем, вцепившись в него пальцами до белизны в костяшках. Она видела, как он вышел из дома Амелии. Видела его уставшее, но… спокойное лицо. Видела, как он потянулся, и на его губах играла чуть заметная, легкая улыбка. Улыбка облегчения. Улыбка человека, который нашел, наконец, то, что искал.

И она все поняла.

Она просидела так еще с час, после того как он ушел, не в силах