Тройняшки - Ада Нэрис

Тройняшки

Глава 1

Воздух в «Кафе де Флора» пах свежемолотым кофе, ванилью и чем-то неуловимо сладким, возможно, только что испеченными эклерами. Леонардо – Лео для друзей и просто Лео для самого себя – сидел за небольшим столиком у окна, уставившись в экран ноутбука. Код на мониторе расплывался в однообразную, серую массу. Очередной баг, очередная бессонная ночь, очередной выходной, принесенный в жертву бездушному серверу. Он потянулся за чашкой с остывшим американо, чувствуя, как тяжесть будней давит на плечи.

Он ненавидел эти дни, когда работа следовала за ним по пятам даже в единственное место, которое он считал своим убежищем. «Кафе де Флора» было новым, всего пару месяцев от роду, но уже стало для него точкой отсчета. Здесь пахло не офисным пылесосом и стрессом, а корицей и старой бумагой – стеллажи с книгами в стиле букинистического магазина тянулись вдоль стен, предлагая посетителям отвлечься от цифрового мира. Лео любил этот контраст: он, адепт кода и логики, искал вдохновения среди пожелтевших страниц и шелеста переплетов.

Вздохнув, он отпил глоток горькой жидкости и снова уткнулся в экран. Мир сузился до размеров монитора, наполненного тихим скрежетом мыслей. И в этот момент мир перевернулся.

Дверь в кафе открылась с мягким перезвоном колокольчика, впуская внутрь поток полуденного солнца и… ее.

Лео даже не поднял головы сразу. Сначала он просто почувствовал. Будто кто-то изменил атмосферное давление в комнате, сдвинул воздух, заставил его вибрировать на новой, незнакомой частоте. Его пальцы замерли над клавиатурой. И только тогда он посмотрел.

Она стояла у стойки, повернувшись к нему вполоборота, и свет из окна играл в ее волосах, создавая эффект сияющего ореола. Светлые, почти белоснежные волосы были заплетены в небрежную, но изящную косу, из которой выбивались отдельные пряди, казалось, светившиеся изнутри. Она была одета в платье цвета утренней зари – нежного, пастельно-розового, которое оттеняло фарфоровую белизну ее кожи. Платье было простого кроя, но сидело на ней с такой безупречной точностью, что казалось продолжением ее тела.

Лео застыл, забыв о багах, о кофе, о собственном имени. Он, обычный парень из IT, который последний раз ходил на свидание полгода назад и считал, что романтика – это удел поэтов и неудачников, вдруг ощутил в груди тупой, тяжелый удар. Это было необъяснимо. Глупо. И совершенно непреодолимо.

Девушка что-то сказала бариста, и ее губы, естественно-розовые, без яркой помады, сложились в мягкую улыбку. Лео смог оторвать от нее взгляд лишь для того, чтобы заметить книгу в ее руке. Старое издание, в кожаном переплете с потрепанными уголками – «Страдания юного Вертера» Гёте. Ирония судьбы, подумалось ему.

Она заплатила, взяла стакан с каким-то фруктовым смузи, развернулась и направилась к свободному столику неподалеку от него. И вот тогда это произошло.

Проходя мимо его стола, она на мгновение зацепилась взглядом за его ноутбук, и ее брови чуть приподнялись от легкого удивления, будто она не ожидала увидеть здесь кого-то за работой. Этот мимолетный контакт заставил Лео внутренне сжаться. Она отвела глаза, сделала шаг, и край ее платья задел ножку его стула. Резкое движение, неловкость от неожиданного взгляда – и книга выскользнула из ее пальцев.

Издание было тяжелым, оно с глухим стуком упало на деревянный пол, распахнувшись на середине, будто жалуясь на грубое обращение.

— Ой! — ее голос был именно таким, каким он его себе представлял: легким, мелодичным, с оттенком смущения. — Простите, я такая неловкая…

Лео действовал на чистом адреналине, не думая, повинуясь лишь первобытному инстинкту. Он резко отодвинулся от стола и наклонился, чтобы поднять книгу.

— Ничего страшного, — прозвучал его собственный голос, показавшийся ему чужим и скрипучим от долгого молчания. — Виноват я, растянулся тут на пол-кафе.

Они наклонились одновременно. Их головы едва не столкнулись. Он уловил ее аромат – свежесть хлопка, сладость цветущего миндаля и что-то неуловимое, чистое, как первый снег. Время замедлилось, растянулось, как карамель. Он протянул руку, его пальцы обхватили потертый кожаный переплет как раз в тот момент, когда ее тонкие, изящные пальцы с нежно-розовым маникюром потянулись к той же цели.

Они коснулись.

Ее кончики пальцев легли на его тыльную сторону ладони.

И мир взорвался.

Это была не метафора. Это был настоящий, физический разряд. Вспышка белого света за моими глазами, короткое, резкое жжение в точке соприкосновения, словно его ударило крошечной молнией. Лео непроизвольно дернул руку, едва не выронив книгу. Он поднял глаза и встретился с ее взглядом.

Боги.

Ее глаза. Он не заметил их сразу, с расстояния. Но теперь, с полметра, они были всем. Цвета чайной розы, лепестков пиона, нежного перламутра на рассвете. Не просто серые с розовым подтоном, нет. Это были полноценные, глубокие, сияющие розовые глаза. Он не видел ничего подобного никогда в жизни. В них читалась та же доля шока, что и в нем. Она тоже почувствовала этот разряд. Щеки ее залил нежный румянец, идеально сочетающийся с платьем.

— Простите, — снова выдохнула она, и ее пальцы отпрянули, будто обжегшись.

— Это… статическое электричество, — брякнул Лео первое, что пришло в его спутанную голову. — Ковер… сухой воздух… — Он чувствовал себя идиотом.

Его неуклюжая попытка объяснить произошедшее вызвала на ее лице новую улыбку, на этот раз менее смущенную и более заинтересованную. В уголках ее розовых глаз собрались лучики смешинок.

— Да, должно быть, так, — согласилась она, и в ее голосе послышались нотки игры.

Лео, наконец, поднял книгу и выпрямился, чувствуя себя громоздким медведем рядом с этим изящным созданием. Он протянул ей томик.

— Вам, кажется, нравится классика, — сказал он, желая проглотить собственный язык сразу после этой банальности.

Она взяла книгу, на этот раз стараясь избежать нового касания, но их пальцы снова едва соприкоснулись, и по его руке пробежала новая, уже знакомая волна мурашек.

— Спасибо. Да, можно сказать, что я нахожу утешение в чужих страданиях, — она снова улыбнулась, и в ее глазах плескалась бездонная глубина. — Меня зовут Амелия.

— Леонардо. Лео.

— Лео, — произнесла она его имя, и оно зазвучало как поэма. — Спасибо, что подняли моего «Вертера». Жаль, я не могу предложить вам в награду яблочный штрудель, как Гёте, но мой смузи еще нетронут.

Он рассмеялся, и напряжение немного спало. Они простояли так еще несколько секунд, молчание