Стигма - Эрин Дум
Я прикусила губу. Наверное, я должна чувствовать себя опустошенной, отчаявшейся, закрытой от мира глухой стеной. Однако внутри меня что-то пульсировало, словно маленький огонек, который рассеивал печаль, искорками отражался в серебряных руинах моей души, а кровь была горячим глинтвейном.
Было что-то особенное в том, что я позволила ему сделать и как он ко мне прикасался. Я вспоминала, с какой жадностью его руки сжимали меня, с какой настойчивостью они меня искали, и сейчас я не могла думать ни о чем, кроме его прикосновений.
Андрас что-то оставил во мне, и, возможно, я ждала его именно по этой причине: хотела снова почувствовать его потребность во мне. Мы могли быть строптивыми и такими же непокорными и агрессивными, как загнанные звери, но все это уже неважно. Он отдал мне частичку своей жизни, прикоснулся ко мне и поцеловал, назвал по имени – и это имело решающее значение.
Он разрешил мне войти. Потихоньку.
И я, с его укусами на губах, с болью в груди и глазами маленькой девочки, которая все еще жила во мне, ждала момента, когда он войдет в дверь, оглядит комнату и остановит на мне свой взгляд.
Вынырнув из своих мыслей, я осознала, что больше не чувствую рядом с собой мягкого тепла.
Мультфильм закончился, по экрану под завораживающую музыку ползли титры, а Олли соскользнула на пол и на своих нетвердых ножках потопала по гостиной.
– Эй, ты куда?
– Уда, уда, – взвизгнула девочка, повторяя за мной.
Она немного побродила по комнате с авантюрным выражением личика. Мультфильм, наверное, ее взбодрил и разбил мои надежды на то, что я уложу ее спать. Олли полюбовалась огнями на елке, потом пошла на кухню, залезла под обеденный стол, вернулась в гостиную и несколько минут мяла бока резиновой уточке. Потом снова бродила по квартире и остановилась, когда уперлась в закрытую дверь комнаты Андраса.
Я внимательно за ней следила, немного нервничая, как и всегда, когда Олли проявляла самостоятельность. Мне больше нравилось, когда она сидела загипнотизированная перед теликом с хлебной палочкой во рту, а не свободно шаталась по дому, следуя своим порывам. Однако, когда она уселась на пол перед тускло освещенной дверью, напряжение во мне спало.
Олли запрокинула головку, и я посмотрела в ее глаза, деловито уперев руки в бока.
– И что дальше?
Она захныкала и положила маленькие ладошки на дверь, прося ее открыть. Авантюрная и пытливая натура Олли требовала приключений. Я никогда не вошла бы туда без разрешения, к тому же в этом нет никакой надобности: я уже бывала в комнате Андраса и не испытывала к ней ни малейшего интереса.
– Вставай, пойдем туда! – Я щелкнула пальцами и показала в сторону гостиной, но Олли не сдвинулась с места. Тогда я начала звать ее более настойчиво, пытаясь убедить вернуться на диван. Может, получится и усыпить…
Но Олли ничего не хотела слышать. Она не была капризным ребенком, но в этот раз, похоже, твердо решила добиться своего: прижалась к двери, жалобно захныкала и стояла там, повернув маленькую голову и глядя на меня жалобными глазками.
– Не… Ола…
Я не понимала причин такой настойчивости, но у меня возникло подозрение, что, если я возьму ее на руки и отнесу в гостиную, она как минимум разревется.
Вздохнув, я скрестила руки на груди и стала размышлять, что делать.
Можно без лишних разговоров взять ее на руки и отнести на диван, рискуя вызвать нежелательную реакцию, или же дать ей то, о чем она просила, а затем убедить ее вместе вернуться в гостиную. В конце концов, она лишь двухлетняя крошка, и ей, вероятно, просто хотелось забраться на кровать брата, по которому она скучала.
Какой от этого вред? Нахмурившись, я повернула дверную ручку. Олли проскользнула внутрь, а я осторожно вошла следом, не теряя ее из виду.
Комната была такой, какой я ее помнила. Справа большая темная кровать в современном стиле с темно-зелеными подушками и покрывалом. Рядом притулились прикроватные тумбочки, которые сочетались с черным зеркальным встроенным шкафом.
В небольшой нише стоял лаконичный письменный стол и большое кожаное кресло на колесиках, за которым я спряталась в первый раз. Нейтрального цвета стены, подвесные светильники со стеклянными абажурами и пол из темного ореха завершали несколько контрастную цветовую гамму этого сдержанного, но приятного пространства. Нигде не было видно ни брошенного носка, ни забытой футболки. Чистота и порядок.
Олли добралась до коврика из синели у кровати. Оглянулась проверить, следую ли я за ней, а затем, к моему удивлению, остановилась, но не для того, чтобы схватиться за зеленое покрывало и забраться по нему на мягкую кровать, а, передохнув, подошла к креслу, положила руки на сиденье, затем обернулась и замерла, глядя на меня.
Я не понимала, что от меня требуется.
– Ола! – сообщила она решительно, чуть ли не приказным тоном.
Я подошла. Может быть, надо посадить ее на стул и покружить, как на карусели?
Когда я остановилась рядом и вопросительно посмотрела на нее, Олли издала тонкий гортанный звук, который в сочетании со слегка надутыми губами явно выражал недовольство.
Девочка посмотрела на недосягаемый стол и хлопнула ручонками по сиденью, затопав ножками. Я усадила ее в кресло и придвинула к столу, где помимо ноутбука было всего несколько предметов: металлическая подставка для ручек, цифровые настольные часы в хромированном корпусе, смятая пустая пачка из-под сигарет и беспроводные наушники на зарядке. Андрас необычайно аккуратен. Ну если не считать смятой пачки, конечно. Меня это удивило, я не думала, что такой хаотичный и неуправляемый персонаж может быть педантом. Хотя в его случае так могла выражаться не любовь к порядку, а свойственная ему скрытность. Даже в собственном доме он старался оставлять после себя поменьше следов. Он совсем не заботился о том, как сделать свое жилище уютным. Эта квартира говорила о хозяине как о сильной, волевой и загадочной личности, но она больше напоминала место, где кто-то обитал, а не жил.
Мой взгляд остановился на сером ноутбуке в центре стола. Он был открыт, экранная заставка представляла собой абстрактный поток чего-то похожего то ли на шелк или воду, то ли на извилистое движение теней. Я посмотрела на Олли и наткнулась на ее взгляд. Теперь она сидела так, словно ждала, чтобы ее чем-нибудь порадовали.
– Это то, что ты хотела увидеть,
