Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

Отец шагнул ближе.

– Я делал это ради семьи.

Я горько рассмеялся.

– Ради семьи?

В этот момент сверху раздался крик. Мы одновременно повернули голову к лестнице, ведущей на второй этаж. Я не сразу побежал. Тяжелый вздох вырвался из груди.

– Она кричит по ночам. Мари боится закрывать глаза. Это тоже ради семьи? В чем моя жена виновата? Ответь мне! Она пострадала лишь от твоей жадности!

Отец молча стоял, сжав руки в кулаки. Он не привык, чтобы с ним говорили подобным тоном. Тем более кто-то из его детей.

– Уходи, – сказал я, наконец. – Просто уходи. Пока я еще могу держать себя в руках.

Он медленно кивнул, развернулся и пошел к выходу. На пороге он остановился.

– Я все исправлю.

Я даже не смотрел на него, потому что уже был на полпути к Мари.

– Некоторые вещи не чинятся, пап, – бросил я ему в ответ.

Глава 44

Андрей (два месяца спустя)

Я проснулся резко, будто кто-то выдернул меня из сна. Рука на автомате потянулась в сторону. Пусто. Простыня рядом все еще теплая, но Маши не было.

Сердце забилось с неистовой силой.

Я прислушался. Из ванной комнаты доносился шум воды вперемешку с довольно знакомыми звуками. Страх подкатил к горлу.

Я вскочил и почти побежал, спотыкаясь о собственные шаги.

Мари стояла на коленях перед унитазом. Она была полностью обнажена. Видимо, девушка хотела принять душ, но резко почувствовала себя плохо.

Мою жену выворачивало наизнанку. Судорожно, тяжело, так, что казалось, из нее вытягивают что-то живое. Даже не знаю, откуда в ней столько еды, ведь Мари практически не ела все последние недели.

Я даже не успел подумать, как оказался рядом, опустился на колени, одной рукой собрал ее волосы, другой придержал за плечи.

– Тихо, тихо… Я здесь, – прошептал, хотя сам дышал через раз.

Ее тело трясло, как от сильного холода.

Когда приступ, наконец, отпустил, она так и осталась сидеть, обняв унитаз, обессиленная. Я осторожно помог своей жене подняться, бережно обхватывая руками, словно хрупкую вазу.

– Давай… Аккуратно… – я держал ее, пока она стояла, шатаясь, словно после долгой болезни.

Подвел девушку к раковине, включил воду и помог умыться. Мари почти не сопротивлялась. Просто позволила мне сделать это. У нее не осталось сил спорить.

Я поднял глаза и встретился с нашим отражением в зеркале. И внутри меня что-то болезненно сжалось.

У девушки резко выступали ключицы. Ребра виднелись под кожей, будто кто-то стер с нее все лишнее и даже больше. Лицо осунулось, глаза стали слишком большими для этого лица. Она так сильно похудела. Это было настоящее истощение. И я не знал, как еще ей помочь.

Я отвернулся от зеркала первым, потому что смотреть дальше было невозможно.

– Зайчонок… – начал я тихо, но голос все равно предательски сорвался. – Так больше нельзя.

Она покачала головой.

– Я в порядке… Просто… – она замолчала, тихо сглотнув. – Просто не хочу есть. И все.

– Ты не можешь не есть, – сказал я жестче, чем собирался. Потом смягчился, взял ее лицо в ладони. – Посмотри на себя. Ты таешь у меня на глазах.

– Я не поеду в больницу, – сразу, на автомате. – Я не хочу туда.

Раньше я бы отступил. Раньше я бы сказал: «Хорошо, давай позже». Но не сегодня.

– Поедешь, – сказал я спокойно, но так, что в этом не было ни доли сомнений. – Не обсуждается.

Она подняла на меня уставшие глаза. Мари всегда была упряма, но сейчас это играло против нее.

– Андрей…

– Послушай меня, – я прижал ее к себе, коснулся губами виска. – Тебя тошнит не потому, что ты “просто не поела”. У тебя нервное истощение. Ты живешь на адреналине и страхе. Я не могу больше смотреть, как ты себя разрушаешь.

Она молчала.

– Я не прошу, – тихо добавил я. – Я настаиваю. Потому что если с тобой что-то случится… – я не договорил. Просто не смог.

Ее пальцы слабо сжались у меня на груди.

– Я боюсь, – призналась она едва слышно.

– Я знаю, – ответил я сразу. – Поэтому я буду рядом. Все время. Ни на шаг не отойду. Поверь мне.

Я поднял ее на руки. Мари была пугающе легкой и вошел с ней под струи воды, которые все еще лились в душевой кабине. Я надеялся, что это поможет моей жене немного прийти в себя.

Мари прижалась ко мне и тяжело вздыхала. И в тот момент я понял: если сейчас не взять ситуацию в свои руки, я могу ее потерять. А этого я уже не переживу.

***

Больница пахла стерильностью и чем-то металлическим, отчего у меня внутри все время было ощущение, будто я стою на краю. По первому моему требованию у Мари взяли все возможные анализы. Пришлось оставить девушку на пару минут и в общих чертах рассказать все. Врачу следует знать каждую деталь, чтобы дать необходимое лечение.

Я сидел рядом, не выпускал руку жены, считал трещины на плитке и ловил себя на том, что дышу только тогда, когда дышит она.

– Мы поставим капельницу с витаминами, – сказала врач, просматривая документы. – И я бы рекомендовала остаться на сутки. Нам нужно вас полностью проверить.

Маша хотела возразить. Я видел это по губам, но не стала, заметив мой серьезный взгляд. Девушка просто обреченно кивнула в знак согласия. Она была слишком вымотана, чтобы спорить.

Я думал, что на этом все. Что дальше будут только анализы, цифры, стандартные фразы. Но через пару часов, когда капельница уже закончилась, дверь снова открылась, и та же врач вошла уже с другим выражением лица. Она была собрана и подозрительно внимательна.

– Некоторые результаты уже готовы, – сказала она. – Есть один момент, который нам нужно уточнить. Пройдемте, пожалуйста.

Маша нахмурилась.

– Что именно? – тихо спросила она.

– Небольшое обследование. УЗИ.

Она резко напряглась.

– З-з-зачем? – в голосе мелькнула тревога.

Врач посмотрела на мою жену очень внимательно, но ничего не объяснила. Я встал первым, даже не спрашивая. Если надо – значит, надо.

Кабинет УЗИ был полутемным. Машу уложили на кушетку, попросили расслабиться. Я стоял рядом, держа кулаки в карманах, потому что внутри все снова стало сжиматься в тугой узел.

Врач водила датчиком, молчала дольше, чем нужно. Слишком долго. Я начинал нервничать не на шутку.

Потом посмотрела на Машу и вдруг приветливо улыбнулась.

– Поздравляю, – сказала она. – Вы беременны. Срок – одиннадцать недель и три дня.