Нуждаясь в надежде - Роза Аркейн
Я беру мочалку, выдавливаю немного геля для душа и начинаю оттирать свою кожу. Без этого действия на протяжении многих лет я не чувствую себя полностью очищенной.
Кирсан кладёт руку поверх моей с мочалкой, молча спрашивая, можно ли. Я отдаю её ему и закрываю глаза, наслаждаюсь ощущениями его прикосновений. Всю свою жизнь я справлялась одна со всем. Теперь он становится частью каждого плохого и одинокого момента в моей жизни, меняя и преобразуя его.
Мне нравится быть с ним. Мне нравится, что я чувствую себя лучше. Обретя его, я как будто заново обретаю себя. Теперь все эти осколки он собирает вместе со мной.
Глава 29
Кирсан
Я ничего не говорю, позволяя Афине прийти в себя. Её тело постепенно расслабляется, дрожь уходит, дыхание выравнивается.
Выключив воду в душе, я беру полотенце и начинаю медленно и тщательно вытирать её кожу. Она не смотрит на меня, её взгляд направлен в сторону.
Мне хочется узнать, что она увидела во сне, что так неистово кричала и была вся в поту. Мне хочется дать ей ту безопасность, которую она заслуживает. Я давно начал замечать, как она не привыкла к людям, как тихо она ведёт себя с другими, как не любит, когда её трогают. Тем не менее я не могу быть большим ублюдком, не радуясь тому, что я вижу, как со мной она отбрасывает постепенно всё это и становится увереннее в себе.
Я вижу, насколько она сильная, какой водоворот торнадо бушует в её глазах, засасывая внутрь и терзая. Афина – зависимость, одержимость, которая проснулась во мне с её в моей жизни.
Закончив, я отбрасываю полотенце на пол, снова беру её на руки и сажусь вместе с ней на кресло. Она устраивается поудобнее на моих коленях и прижимается своим маленьким телом ко мне. Мы вместе смотрим на ночной город в тишине.
– Я… – начинает она. Только увидев, как её нижняя губа начинает дрожать, я прикладываю свой палец к ней.
– Ш-ш, всё хорошо, ты можешь ничего не говорить, если не хочешь, – эти слова – противоположность моему существу, но только в отношении её, я не хочу давить.
Кивнув, она нежно целует мой палец, лежащий поверх её губ.
– Я видела один и тот же кошмар на протяжении многих лет, – переведя дух и собравшись, начинает она. – Раньше это были небольшие отрывки, повторяющиеся снова и снова. А теперь… теперь я увидела весь свой кошмар.
– Что ты видела?
– Кровь, всегда всё начиналось с крови. Мне казалось, что это моя кровь.
Она не говорит этого вслух, но я понимаю, к чему она клонит. Афина думала, что это её кровь, потому что она провела свою жизнь, истекая кровью в собственном доме от рук собственного отца. Мне хочется поймать этого ублюдка и пытать его снова и снова, пока он не почувствует всю боль и агонию, через которую прошла она.
Тем не менее я молчу, позволяя её мыслям течь в своём русле.
– Только теперь… Это была моя мама, Кирсан. – Она начинает задыхаться, слёзы льются из её глаз. Я притягиваю её ближе к себе. – Её глаза, я не могу забыть этот взгляд.
Она всхлипывает, её маленькое тело содрогается.
– Он убил её. – Поднимая свои заплаканные глаза, она смотрит на меня. Боль, отражающаяся в них, сдавливает мне грудь. Мне хочется забрать это у неё. – Я спряталась в гардеробной и слушала, как они ссорились, а затем он убил её.
– Тебе приснилось, как твой отец убил твою мать? – хмурясь, осторожно спрашиваю я.
– А что, если это не сон, Кирсан? Если он действительно убил её? – от этих слов ей становится труднее. Дрожь сотрясает её тело с новой силой, а слёзы льются на мою грудь.
Я позволяю ей успокоиться. А затем мои мысли начинают обрабатывать всё, что она мне рассказала. Могло ли это быть правдой? Вполне. Может ли он знать, что Афина знает это, и поэтому он издевается над ней? Тоже вполне.
Она дремлет у меня на руках. Я встаю, осторожно укладываю её на кровать. Натянув боксеры, я направляюсь в свой кабинет и сажусь за компьютер.
Взлом полицейских отчётов занимает меньше минуты, и я тщательно просматриваю их. Фотографии с места преступления в плохом качестве, видна женщина на кровати. Её голова покоится на краю, светлые волосы падают вниз, утопая в луже крови. И действительно, пол покрывает толстый слой.
Бледная кожа делает её похожей на призрака. Она умерла от потери крови. Длинный вертикальный срез указывает на самоубийство, только вот он слишком глубокий. Не все могут пережить такую сильную боль при разрезании пополам своих вен.
В отчёте указаны множественные синяки на лице и теле. А это свидетельствует о том, что она подвергалась насилию. Ножа рядом с ней нет ни на одной фотографии, а в отчёте сообщается, что оружие закатилось под кровать и было найдено позже.
Всё это пахнет проплаченным дерьмом. Вердикт отчёта судмедэксперта сообщает о самоубийстве. Дело даже не заводилось.
Чёрт возьми. Неужели Итан Истон действительно убил свою жену, пока его младшая дочь пряталась в гардеробной? Я не могу представить себе то, что пережила она.
Маленький пятилетний ребенок нашёл свою мать убитой, а затем вымазался в крови. Её хрупкая память позволила забыть ей об этом, только кошмары мучили её всю жизнь как напоминание. Как будто этого было мало, она жила, сама подвергаясь насилию со стороны отца.
Я думаю о том, что я сделаю с Итаном. Этот ублюдок не выйдет из воды сухим. Хоть это и произошло шестнадцать лет назад, его карма настигнет его. Ведь сейчас он и не подозревает о том, что его действия могут укусить его за задницу.
– Кирсан? – слышу я хриплый голос Афины.
Как можно быстрее я закрываю все отчёты и фотографии. Возможно, потом я покажу ей это всё. Только сейчас ей нужно время, чтобы справиться с остальным дерьмом.
– Я здесь, – сообщаю я ей, открывая последние отчёты от Миры.
Она заходит в кабинет, на ней одна из моих чёрных футболок, которая доходит ей до середины бедра. Мой член сразу же реагирует на неё. Я всё ещё
