От любви до пепла - Анель Ромазова

— Не смотря на произошедшее, можно представить, что у нас девичник, — встрепыхнувшись, Ника откладывает золотой портсигар. От внимания не ускользает, насколько трепетно, она его поглаживает в догонку. Наводит на определенные размышления. В купе с тем, что я не единожды замечала тоскливые взгляды в сторону моего женишка. Подозрения крепятся, усиливаются и размножаются с быстротой световых волн.

Да ты мега — мозг. Я жду не дождусь, когда ты отвяжешься. А мы наденем пижамки и будем всю ночь. Всю хренову ночь, обсуждать предстоящую свадьбу. Образ расфуфыренной шатенки, которая за короткий срок успела, чайной ложечкой вычерпать все нервные клетки, сидящей в спальне и сующей мне под нос дизайнерские белые платья, вызывает тошноту.

— Прости, Ник, неважно себя чувствую. Давай, в другой раз — устало опускаюсь в кресло, поджав по себя ноги.

— Это ты меня прости, Дорогая. Надоела уже, но мне так давно хотелось с тобой пообщаться, один на один. Вот и. О! — хватает со столика фотографию. На ней я, Герман и Ваня. — А где это вы?

— В Дубае.

— Герман здесь такой красивый, загорелый и не в офисной рубашке, — восторгается. И мне не кажется, что она намеренно прикрывает меня на фото. Ох! Да неужели! Она же влюблена в Стоцкого, как кошка. Оборачивается. Взбешенной фурией, впериваясь взглядом и голос лишается прежней медоточивости, — Тебе повезло, что он обратил на тебя внимание. Няни редко становятся женами. Чаще всего так и остаются… как бы помягче выразиться, никем, — звон ревности, скрыть никак не удается. А в глазах, черт возьми! Зависть и пренебрежение.

— Ты права. Не всем дано, — нарочно вытягиваю ногу, заостряя ее фокус на длине, — Некоторые так и остаются на обочине. Да, Ника? Едь домой, дальше, я сама справлюсь.

— Справишься ли? — вкладывает подтекст.

— Уж поверь. Я привыкла справляться со ВСЕМ, — добавить нечего. Вот и выяснили, кто есть кто, и на что претендует.

— Уверена?

Утомила. Хочет забрать Стоцкого — флаг в руки. Пусть только Ваньку мне оставят. А дальше е*тесь как хотите. Ролевые игры в Аду, не забывайте включать в программу по пятницам.

— Уверена, — произношу с полным равнодушием.

— А как Ваня? Герман очень доволен клиникой, которую я посоветовала, и с врачами которой, Я договорилась. А ты даже спасибо не сказала. Но я не обижаюсь, Карина, откуда тебе знать, как принято в высшем обществе, — вот дура сама же себя и выдала. Судя по усмешке, в дальнейшем видит себя победительницей в войне, которая мне нахрен не усралась.

Притормаживаю, что бы не лупануть со злости на сленге игрока в покер — вскрываемся. Резануло до глубины и вскрыло нарыв, что зрел, но никак не мог высвободиться. Вероника стоит рядом. Психовано вздергиваюсь и впиваюсь пальцами в предплечье.

— Мне глубоко ровно, какие отношения у вас с Германом. К Ваньке не лезь, — оповещаю с угрозой. Стервозная подноготная исчезает с ее лица. А я в порыве выгляжу жалко. Мне нечего выставить против. Разжимаю хватку и обнимаю себя за плечи.

— Что ты, Карин, какие отношения. Я друг, и ничего больше — тараторит задушевно. Убеждение и возмущенные жесты идут в ход. Правила такой игры мне хорошо известны. Сама ими часто пользуюсь.

Встаю. Беру ее сумочку и меховой жилет, подаю и направляю к выходу.

— Выпей снотворное. Мало ли, не уснешь от волнений. Свадьба. Нападение, — поучает зачем-то —. Надеюсь мудак из клуба не навестит, а ты тут одна… — шагает отступая назад и торжественно заявляет, — Герману позвоню — расскажу, ты же без телефона.

Все ясно. Тупая Ника — вовсе не тупая.

— Можешь не суетиться. Я первая поставлю Германа в известность о том, что случилось. И кстати, папе передай привет от Арса, — даю понять, что она переступила границы дозволенного, и я вправе поступить нечестно. На фирме два босса. Если с одним не найду солидарности, то другой поддержит всегда.

— Папу не вмешивай, — по ошарашенному тону, определяю, что верно вычислила направление.

— Вон пошла! — не сдерживаясь, воплощаю эмоцию в истеричный визг.

Ника вылетает за дверь. Я в оцепенении отслеживаю внешнюю камеру. Она садится в машину. Включаю охрану по всему периметру. Проверяю несколько раз. Лишь потом тащу, измотанное вечной борьбой тело, в гостиную.

Душа моя в немыслимых муках погибает. Не знаю чего ожидать. Не понимаю, что им всем нужно.

Отчаяние. Боль. И точка того самого кипения, когда ты уже не в состоянии здраво оценивать ситуации, людей, риски, а самое важное свои силы. Их недостаточно, чтобы победить многолапого монстра. Он тянет Ваньку из рук. Я его упускаю. Теряю. И сделать не могу НИЧЕГО.

Крик взрывает связки пламенем. Тишина в доме лопается, как хрустальный сосуд. Врывается, нанося множественные трещины. Я захлебываюсь в дичайшей панике. На колени падаю и начинаю беззвучно рыдать.

Всхлип… Крик. Раненый стон.

Все это межуется, истязая физически.

Когда становится нечем дышать, поднимаюсь и бреду на кухню. Залпом выпиваю стакан воды.

Эмоции не соглашаются идти на убыль. Накрывающий хлипким дрожанием накал, до утра я не выдержу. Наливаю воду из графина и запиваю снотворное. Редко пользуюсь седативами, оберегая Ваньку по ночам.

Мама.

Мама здесь. Мама никуда не уйдет. Спи мой любимый.

Голоса отдаляются в памяти. Внутри каменеет. Черствой массой придавливает жизненный потенциал.

Как же погано, когда от тебя ничего не зависит. И гнетущее ощущение собственной вины. Дом, все вокруг — давит. Тюрьма — из нее мне не выбраться.

Снять деньги с кредитки? Уехать на край света? Где нас никто не найдет. Было бы так просто и выполнимо, давным — давно сорвалась.

Сон. Мне нужен крепкий сон, чтобы на завтра осмыслить.

Все еще нахожусь в полной растерянности, выходя из душа. Вся на измене. В метаниях. Откуда получу следующий удар.

Таблетка начинает действовать. Чтобы не растрясти мнимое успокоение, натягиваю лишь трусики. Обламывает доставать пижаму. Так и ложусь обнаженной грудью на простыни. Дом хорошо отапливается и плюс полы с подогревом. Предоставляю коже дышать свободно.

Забытье утягивает буквально в одно мгновение. И вопреки того, что в голове полный бардак, сознание парит в пустеющей дымке серой невесомости.

Спустя несколько часов ментальный кинооператор запускает эротическую ленту.

Вшух. вшух..

Потрескивающий звук шороха шагов. Едва различимое дыхание отдает пряностями. Мандарином и алкоголем. Пальцы незримого любовника проводят подачу электричества, смело касаясь спины. Я не двигаюсь. Боясь, что отпугну, и видение испарится.

Раскаленными металлическими нитями оплетает с ног до головы. Его губы свирепо обрушиваются на поясницу. Рождают бурю. Перекатываюсь на спину.

Ток. Импульс. Шок.

В его глазах пляшут демоны, зазывают, манят