Сладкая как грех (ЛП) - Гайсингер Дж. Т.

Он стоял у лифта и смотрел нам вслед, пока мы не свернули за угол гаража и он не скрылся из виду.

Как оказалось, Барни без труда прошел проверку безопасности в студии. Когда мы приехали, он спокойно поговорил с начальником службы безопасности, показал ему какие-то документы, назвал несколько имен, пожал ему руку, и на этом все закончилось.

Судя по всему, то, что вы бывший полицейский, бывший военный, а теперь еще и телохранитель известной личности, а также то, что у вас есть разрешение на скрытое ношение оружия, придает вам серьезный вес в глазах окружающих.

Пока я работала, он оставался в тени, не мешая, но и не скрываясь из виду. Моя клиентка так беспокоилась о своем лице, что почти не замечала его присутствия. Время пролетело незаметно, и когда я закончила работу, у нас оставалось еще больше часа до того, как нужно было забирать Нико. И тут мне в голову пришла идея.

— Барни, я хочу ненадолго заехать ко мне домой.

Когда мы выезжали со стоянки студии, я села с ним на переднее сиденье, потому что мне казалось странным ехать одной на заднем, пока он ведет машину.

Он бросил на меня страдальческий взгляд.

— Ничего не могу поделать. Ты слышала, что сказал Нико. Нам нужно сразу же вернуться в…

— Я знаю, но до встречи с ним у нас еще час, а мне нужно переодеться. Я уже больше недели хожу в одном и том же. Да ладно тебе, это займет всего несколько минут. Я просто зайду и выйду.

Он крепче сжал руль.

— Не заставляй меня выбирать между ним и тобой, Кэт.

Я поняла, к чему он клонит. Очевидно, что я не выиграю в этом подбрасывании монетки. Нужно было зайти с другой стороны.

— Послушай. Нико хочет, чтобы ты убедился, что я в безопасности, верно? — Короткий кивок. Барни понял, что я что-то задумала. — И единственный способ убедиться, что это так, – быть со мной рядом, верно? И я думаю, мы оба понимаем, что для тебя было бы гораздо лучше поехать со мной домой за одеждой, чем если бы я поехала туда одна. Скажем, посреди ночи. Когда тебя не будет рядом, а Нико будет спать.

Барни широко раскрыл глаза.

— Зачем тебе это делать?

— Потому что мне нужно забрать свои вещи! И, похоже, никто не знает, где найти Майкла, так что у меня плохое предчувствие, что в обозримом будущем я останусь без большей части своей одежды, потому что Нико, по сути, держит меня под домашним арестом.

— Тогда просто попроси его отвезти тебя к тебе домой позже.

Я не стала упоминать, что уже пробовала эту тактику. В ответ Нико сказал, что наймет человека, который приедет в «Хижину», чтобы снять все мои мерки и подобрать мне новый гардероб.

— Я не хочу новый гардероб. Мне нравится тот, что у меня уже есть. И мы можем заняться этим прямо сейчас, нам не придется доставлять никому неудобства. И я позабочусь о том, чтобы Нико знал, что ты этого не хотел, — поспешила добавить я, увидев, как помрачнело лицо Барни, — но я заставила тебя это сделать, когда сказала, что все равно улизну из дома. Так что на самом деле ты оказываешь нам обоим большую услугу.

Барни постучал большим пальцем по рулю. Он искоса посмотрел на меня. Покачал головой, и я подумала, что проиграла, но потом он развернул машину в сторону шоссе. Я сжал его руку.

— Спасибо, Барни. Ты лучший.

— Да. Не забудь передать это Нико, когда он будет готов отрубить мне голову.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Я зайду в дом, а через десять минут выйду. Проще простого.

Барни проворчал что-то, снова покачав головой. Он явно был недоволен своим положением. Я почувствовала укол вины, но все же решила, что Нико слишком беспокоится о безопасности.

Пока, конечно, я не распахнула входную дверь своего дома и не заглянула внутрь.

Глава 31

Катастрофа.

Перевернутая мебель валялась на полу. Журнальный столик в гостиной лежал на боку, стеклянная столешница была разбита, ножки сломаны. Из рваных прорех в диване торчала бледная набивка. Мой книжный шкаф лежал на боку, его содержимое радужными цветами рассыпалось по ковру. На кухне мой деревянный обеденный стол был разбит вдребезги. Дверца холодильника была распахнута, полки пусты, а все, что когда-то находилось внутри, теперь было разбросано по кафельному полу вперемешку с тарелками и стаканами из шкафов, которые разбились вдребезги.

Я вскрикнула от неожиданности и, зажав рот рукой, бросилась вперед.

Прямо за моей спиной выругался Барни. Он быстро обошел меня, положил руку мне на плечо и сказал: — Оставайся здесь. — Затем сунул руку в карман пальто, достал маленький серебряный пистолет и быстро обыскал все комнаты в доме. Не найдя никого, он сделал короткий телефонный звонок. Его голос был тихим и неразборчивым.

Все, на чем я мог сосредоточиться, – это грызущее изнутри чувство глубочайшего унижения. Как кто-то мог так поступить?

И почему?

В моей спальне одеяло и простыни были сорваны с матраса и брошены в угол. Сам матрас был разрезан от угла до угла, и разрезы образовывали букву «Х». Под ногами хрустело битое стекло, пока я в оцепенении шла вперед, ощущая в воздухе сильный аромат цветов и мускуса.

Все флаконы с духами на туалетном столике в ванной были разбиты и с силой брошены в зеркало. Они валялись кучами на мраморной столешнице и в раковине. Все, что было в ящиках под раковиной, было выброшено в ванну.

В шкафу моя одежда висела порезанная клочьями.

Кто-то изрезал ножом всю мою одежду.

Ошеломленная, я начала сильно дрожать. Сердце сжалось, в животе все перевернулось. Но все это померкло по сравнению с тем, что я почувствовала, когда повернулась и увидела увеличенную черно-белую фотографию, прикрепленную к стене над комодом с помощью разделочного ножа.

На фотографии мы с Нико целовались.

Ее сделали папарацци в тот вечер, когда мы познакомились, он пришел в «Лулэс» и сел за столик с Хлоей, Грейс и мной. Фотография появилась на обложке одного из журналов с ужасным заголовком «Нико Никс и его гарем».

Наши лица были перечеркнуты жирной красной линией, проведенной маркером. Поскольку мое лицо было скрыто тенью, тот, кто это сделал, знал, что женщина, которую Нико целовал на фотографии, – это я. Все мои нервы были напряжены от страха, и я опустилась на испорченный матрас. Впервые я поняла, что опасения Нико были основаны не только на паранойе.

Он должен точно знать, на что способен его брат. У него должны быть доказательства.

— Кэт, — Барни стоял в дверях с мрачным выражением лица. — Пойдем.

В голове у меня царил туман из беспорядочных мыслей.

— Но… мне нужно… здесь есть документы… мои вещи… я не могу просто так уйти.

— Я вернусь позже и заберу все, что тебе нужно. А сейчас нам лучше уйти. Здесь для тебя небезопасно.

На глаза навернулись слезы. Я прошептала: — Это был он, да? Это был Майкл.

Барни кивнул.

— Скорее всего.

— Зачем ему это было нужно?

Барни пересек комнату, взял меня за руку и осторожно поднял на ноги. Обняв за плечи, он вывел меня из разгромленной спальни.

— Потому что он не в себе, Кэт, — его голос стал мрачным. — А когда люди не в себе, они опасны.

Я, спотыкаясь, пробиралась через беспорядок в гостиной, тяжело опираясь на руку Барни.

— Мы должны сказать Нико…

— Я уже звонил ему, — вмешался Барни.

Что-то в его голосе ясно давало понять, что разговор был не из приятных. Вдалеке завыли сирены.

— По настоянию Нико нас будут сопровождать до дома, — сказал Барни. — Там с нами и поговорят.

— О боже. — Я знала, что это значит. И могла только представить, в какой ярости будет Нико, когда мы вернемся домой.

* * *

Нико расхаживал перед фонтаном на подъездной дорожке, когда мы с Барни подъехали к его дому. Он резко поднял голову, наши взгляды встретились через лобовое стекло, и я похолодела.

— Черт, — пробормотал Барни. — Приготовься, Кэт. Будет несладко.