Мой муж злодей - Алиса Вишня

Весь следующий день я занималась исследованиями — бродила по дому и усадьбе, изучая, что где есть, и как выглядит.

Кабинет мужа, его покои, и оружейная комната закрыты, а больше в доме нет ничего примечательного. Пойду осматривать фазенду!

Подъезд к усадьбе начинается с массивных ворот из черненого кованого железа, чьи витые прутья сплетаются в сложный узор, в центре которого красуется герб владельца, генерала Фалариона – дубовый лист. Ворота эти держатся на двух исполинских столбах из грубо отесанного серого гранита, заросших у основания мхом и диким плющом, что свидетельствует об их древности.

От ворот к господскому дому ведет широкая аллея, высыпанная светлым, утрамбованным гравием, который приятно шуршит под колесами карет и копытами лошадей. Она настолько просторна, что на ней могут свободно разъехаться два встречных экипажа.

По обе стороны этой аллеи раскинулся старинный парк — ухоженный, но сохранивший свою первозданную прелесть. Вековые дубы и стройные липы создают тенистый свод над дорогой, а между ними виднеются фигурно подстриженные кусты тиса в виде зверей и геометрических фигур. У подножия деревьев разбиты пышные клумбы, где благоухают алые и белые розы, высокие лилии и фиолетовые ирисы, наполняя воздух сладким, дурманящим ароматом. Насколько я знаю, парком и цветами занимается садовник, под руководством Валери. Не так уж она и бесполезна!

Аллея заканчивается у широкой круглой площадки перед крыльцом господского дома. Площадка вымощена крупными гладкими плитами, уложенными в виде расходящихся лучей, и служит местом для остановки и разворота экипажей. Сам дом — это внушительное двухэтажное строение из серого камня, потемневшего от времени, с высокой черепичной крышей и узкими стрельчатыми окнами. По его стенам вьются плети темно-зеленого плюща, почти достигая крыши.

А вот все хозяйственные постройки предусмотрительно вынесены за дом, чтобы не нарушать парадный вид и покой господ. Там, скрытый от глаз, раскинулся целый городок, образующий отдельный просторный двор.

Сразу бросается в глаза длинное, приземистое здание конюшни, сложенное из камня и темного дерева, откуда доносится конское ржание и пахнет свежим сеном и дорогой кожей. Рядом с ней находится кузница — небольшое закопченное строение. Даже издалека слышен ритмичный стук молота о наковальню, а из открытых дверей вырываются яркие всполохи огня и тянет запахом раскаленного металла и угля.

Чуть поодаль стоят несколько более солидных каменных зданий с узкими, зарешеченными окнами — это оружейные, где хранятся доспехи и оружие для гарнизона. Кроме них, здесь расположены и другие хозяйственные постройки: высокие амбары для зерна, птичник, дымящая трубой пекарня и глубокий ледник для хранения припасов. И еще куча каких-то сараюшек. Весь этот комплекс живет своей жизнью, обеспечивая усадьбу всем необходимым.

Прохожусь там и удивляюсь — все сараюшки под замком! Что такого в них хранят, что надо запирать?

Прогуливаюсь и к воротам — проверяю утверждение тети Лизы, что Валери запрещено покидать усадьбу. И убеждаюсь, что это так. Стражники, стоящие у ворот, преграждают мне путь.

Усадьба, конечно, хороша, но само бывшее мое поместье еще лучше. Земли обширны, и на них расположены леса и луга, бурные реки с водопадами и тихие озера. А еще горы, и чистенькие пасторальные деревеньки — тетя Лиза постаралась, напихав в мои владения всякой красоты.

Когда когда-нибудь я оседлаю лошадь, и отправлюсь обследовать эти чудесными места — пешком их не обойдешь и за неделю. Когда-нибудь, когда научусь ездить верхом. Что же касается запрета - а я его обойду!

Но, нужно убедиться, что тайный ход из усадьбы действительно существует. С большим трудом — хорошо замаскировано — нахожу. Пока пользоваться им не спешу — мне и в поместье нормально, в отсутствии мужа.

Затем, отправляюсь на кухню, и составляю с поваром меню на целый месяц — Валери, не смотря на напряженные отношения с мужем, женскими делами хозяйки усадьбы занималась.

На следующий день в поместье прибывает портниха с двумя помощницами, и мы с ними принимаемся готовить новые наряды — выбираем фасоны и ткани из привезенного женщинами каталога.

Когда с меня снимают мерки, в покои является Фаларион, чем удивляет меня до такой степени, что я спрашиваю:

— Энсли? Почему ты так рано вернулся?

Он должен быть в столице неделю! Должен любезничать с Камилой, и встречаться с императором!

Потом спохватываюсь и добавляю:

— Принцессу освободили? С ней все хорошо?

И торопливо натягиваю платье на тонкую сорочку, в которой я измеряюсь. Ибо этот демонюга уставляется на полупрозрачное облачение с интересом.

— У Камилы все в порядке! — произносит муж с довольной улыбкой, и неожиданно обращается к портнихе — Мне тоже нужен новый наряд!

Портнихи озабоченно переглядываются.

— Не шьете мужское? — уточняет Фаларион.

Женщины объясняют, что шьют, но мерки снимают подмастерья — мужчины. А для незамужних девиц, коими они являются, трогать посторонних господ неприлично.

— Попросите Ваших личных слуг или супругу! — предлагает главная портниха.

Я не успеваю отказаться, как Энсли произносит:

— Конечно, жена! Приступай!

Встает и раскидывает руки. Не соглашаюсь:

— Я не умею!

— Что там уметь? — вопрошает муж.

— Никогда не измеряла мужчин!

— В первый раз? — цинично усмехается Энсли — Я научу! Давай! Долго мне так стоять?

Делать нечего. Беру портновский метр, и подхожу к мужу. Швеи деликатно отворачиваются. Боже! Что в этом неприличного? Ох уж это Средневековье!

Осторожно обхватываю грудь Энсли, стараясь не прислоняться, но руки соприкасаются с упругими мышцами, перекатывающимися под обтягивающей его тело одеждой. И, совершенно не к месту, в моей голове появляются воспоминания — обнаженный мускулистый торс мужа, покрытый капельками влаги...

Энсли слегка наклоняет голову, и смотрит на меня нахальным взглядом, что не способствует изгнанию порочных мыслей из моей головы.

— Ты же посетовала, что я редко уделяю тебе внимание! — негромко говорит он, почти касаясь губами моих волос — Вот я и вернулся... уделить...

От близости горячего сильного тела, от дыхания, обдающего жаром мою кожу, и от будоражащих слов, зарождаются знакомые ручейки желания...

— Запомнила размеры? — звучит над ухом бархатный баритон — Пора спускаться вниз!

Это он зря сказал! Потому что я вспомнила и другое, то, что связано с этими словами — "спуститься вниз".

Боже! Зачем я дразнила Фалариона, и врала, что мне понравилось то, что он делал со мною той ночью?

И что он собирается сделать этой?

Глава 7

Решительно отступаю, кидаю метр на стол, и говорю:

— Не могу больше! Устала! Генерал, попросите своих слуг помочь Вам!