Душа на замену - Рада Теплинская
Мимолётное сочувствие внезапно испарилось, уступив место острому лезвию, рассекающему воздух. Слово «однако» прозвучало как выстрел. Тон Айрелла стал не просто твёрдым, а непреклонным, не допускающим возражений.
— И всё же, — продолжил он, и его голос стал тяжёлым, — в этом нет ничьей вины, кроме твоей собственной, Виллем. Ваши действия, каждое необдуманное слово, каждое неверное решение, каждое проявление пренебрежения — всё это шаг за шагом приводило вас к такому печальному исходу. Каждое ваше решение, каждое проявление пренебрежения, каждая упущенная возможность — всё это кропотливо сплетало ткань вашего собственного падения.
Лицо Виллемаа, и без того искажённое нарастающим гневом, ужасом и отчаянием, казалось, исказилось ещё сильнее. Казалось, что хуже уже быть не может, но на его челюстях заиграли желваки, глаза превратились в щёлочки, а виски потемнели от прилива крови. Он выглядел так, словно его внутренности скручивались в тугой узел.
Лицо Виллема, и без того представлявшее собой гротескную маску нарастающей ярости, ужаса и приближающегося отчаяния, казалось, исказилось ещё сильнее. Его черты, и без того искажённые, теперь, казалось, дрожали, словно пытаясь вырваться из черепа. Казалось, что хуже уже быть не может, что он достиг предела своего внутреннего издевательства, но это оказалось лишь прелюдией. Желваки на его челюстях вздулись и напряглись, глаза сузились до ядовитых щелочек, а виски пульсировали от прилива крови, потемневшей от гнева. Он выглядел так, словно его внутренности скручивались в тугой мучительный узел, сжигаемый заживо изнутри.
Тем не менее льер Айрелл не дал ему возможности перебить себя и продолжил с той же невозмутимой, но ледяной решимостью:
Прежде чем Виллем успел издать хоть звук, застрявший в его сдавленном горле, льер Айрелл продолжил, не сбавляя темпа, с той же невозмутимой, но ледяной решимостью, что и раньше. Его взгляд был твёрд, как лёд, а поза — непоколебима.
— А Рина, Олистан, — произнёс Радхил, — больше не моя воспитанница. — Каждое слово было отчеканено, словно высечено из металла, не оставляя ни малейшего шанса на возражения или споры. — Она законная супруга моих сыновей. Это был не просто брачный союз, не просто формальность. Это благословенный союз, — продолжил он, придавая словам почти священное значение, — который скрепил сам Великий дракон. И у этого брака множество свидетелей, Виллем, — в голосе Радхила прозвучала холодная угроза, — свидетелей достойных и могущественных, чьё слово невозможно оспорить, чьё влияние простирается гораздо дальше ваших самых смелых представлений.
Виллем попытался что-то выдавить, его губы дрогнули, но Айрелл, подняв ладонь, заставил его замолчать.
Виллем попытался что-то выдавить из себя, его рот открылся, но из горла вырвался лишь сухой беззвучный хрип. Его губы дрогнули, словно он пытался найти слова, чтобы возразить, но Айрелл одним решительным движением поднял ладонь, пресекая его попытку и приказывая замолчать. Это был не жест просьбы, а абсолютное подавление, не допускающее инакомыслия.
— И я не советую вам, — голос Айрелла стал ниже, тяжелее, в нём послышалась скрытая угроза, — ничего предпринимать против неё. Ничего. Жрецы Великого дракона уже знают о её существовании, они признали её статус, они её защитники. А также король Шандоара, осведомлённый обо всех обстоятельствах, благословил этот союз и является гарантом его целостности. Так что в случае чего любое ваше действие против Рины не будет считаться семейным делом или личной распрей. Это будет государственное дело. С соответствующими последствиями.
Айрелл сделал небольшую паузу, давая Виллему возможность полностью осмыслить его слова, а затем продолжил с интонацией, не допускающей возражений:
— А теперь я прошу вас покинуть мой кабинет. Вас проводят в столовую к сыну, чтобы вы могли подкрепиться перед дорогой. А потом, я очень на это надеюсь, вы покинете мой дом. Навсегда.
83
Дверь за Виллемом закрылась с тихим, но таким же окончательным щелчком. И только после этого льер Айрелл, сбросив маску суровой невозмутимости, обратился ко мне с намеком на улыбку, которая еще не успела полностью проявиться:
— И что же это за порча? Про ремонт я и так понял, судя по вашей довольной физиономии.
Я опустила глаза, чувствуя, как мои щёки заливаются румянцем от смущения и удовольствия одновременно. Однако меня переполняло шаловливое, озорное настроение, и справиться с ним было невозможно. Мне пришлось признаться с ноткой ликующего торжества в голосе:
— Снотворное со слабительным. В коньяке у льера Виллема и в вине у Мердока.
Неожиданный взрыв смеха моего свёкра был настолько внезапным, громким и заразительным, что заставил вздрогнуть даже Блейна, который до этого момента молча и стоически наблюдал за происходящим. Айрелл откинулся на спинку кресла, запрокинув голову и полностью отдавшись веселью. Его смех был глубоким, раскатистым, заразительным и абсолютно искренним, он эхом разносился по комнате. Он продолжал смеяться, вытирая тыльной стороной ладони слёзы, выступившие от веселья, а затем наконец успокоился настолько, что смог выдавить из себя:
— Хорошо, что я отказался выпить на дорожку, — пробормотал он, всё ещё дрожа от смеха. — Моя интуиция редко меня подводит.
Через некоторое время мы вчетвером — я, Айрелл и двое моих мужей, Блеейн и Емрис, — спустились в столовую, охваченные волной расслабленного, почти злорадного торжества. Емрис, сменивший Блейна у моего бока, обнял меня, излучая почти видимую ауру самодовольного удовлетворения. Он был похож на кота, который не только съел сметану, но и разорил всю молочную ферму: вальяжный, самодовольный, с хитрой ухмылкой на губах и озорными огоньками в глазах. В столовой нас уже ждали Виллем и Мердок, которые выглядели крайне несчастными и были готовы немедленно ретироваться. Их тарелки, почти нетронутые, свидетельствовали о полном отсутствии аппетита. Их лица были мрачны, на них читалась смесь кислого негодования, дискомфорта и, возможно, зарождающейся паники. Кроме того, на лице Мердока, в частности, были заметны свежие следы недавних нежелательных изменений: на скуле расцвел зловещий синяк, а чуть выше брови виднелось еще одно обесцвеченное пятно. В нашем мире такие травмы часто объясняют неудачным столкновением с дверным косяком в темноте.
Моё удивление было искренним, это было мимолетное недоумение. Но когда я сопоставила несколько разрозненных фактов — свою увлеченность напряженным разговором, из-за которой я не замечала точных движений Емриса; его настойчивое желание стоять чуть позади меня, а не рядом; и его нынешнее, несомненно, самодовольное выражение лица, — кусочки головоломки встали на свои места. Я недоверчиво повернулась к нему и получила в ответ быстрое заговорщическое подмигивание, которое все подтвердило. Ну конечно. Всё обрело идеальный, коварный смысл.
В общем, бывших родственников чуть ли не пинками выгнали из дома, хотя слова, которыми их провожали, были совсем другими:
