Таро на троих - Анна Есина
Только, умоляю, без ангельских нимбов над головой — я все-таки не святой.
Спасибо тебе, Зар! Честное слово, ты один из лучших героев, о которых я когда-либо писала. Люблю тебя!
Ну вот, теперь я точно знаю, что ты переработала. Любовь к собственным персонажам — опасный симптом.
Но если без шуток — спасибо. Ты не стала меня упрощать. Не спрятала мои углы за красивыми словами. Показала и тьму, и свет, и то, как одно может стать другим. Это дорогого стоит.
Я благодарен тебе за эту историю. И за то, что позволила мне в ней жить. По-настоящему.
Зар, ты будешь сердиться, но у меня нашлось ещё несколько вопросов для тебя. От читательницы с ником Janse. Что ты чувствовал к Стасе на начальном этапе, при первых встречах?
Ох, ещё вопросы? Ну что ж, Janse, спасибо за интерес, хотя подозреваю, что ты хочешь вытрясти из меня какую-нибудь душещипательную историю.
Что я чувствовал к Станиславе при первых встречах? Раздражение. Чистое, незамутнённое. И лёгкую досаду, будто судьба решила подшутить надо мной: «А давай-ка свяжем древнего архидемона с этой… особой».
Мы оказались припечатаны друг к другу — против моей воли, против всех моих правил. Я привык контролировать всё: пространство, время, обстоятельства. А тут не мог ни оттолкнуть её, ни обойти стороной. Это злило. Сильно.
Станислава… Она была спесивой, в самом прямом смысле. Ни капли раболепия, ни тени страха перед моей сущностью. Дерзкая на язык — могла парировать любую мою колкость, а потом ещё добавить что-нибудь язвительное. Смотрела так, будто я — не могущественный демон, а просто очередной сложный случай в её личной коллекции характеров.
Я злился. На эту связь. На её непокорность. На то, что она не поддавалась, не склонялась, не пыталась угодить. Но…
Но в то же время ловил себя на мысли, что ищу её взглядом. Что жду её появления, чтобы снова ощутить укол раздражения и тут же поймать себя на том, что она… привлекательна. Очень. Слишком.
В ней было что-то, что пробивалось сквозь мою броню. Не магия, не сила, а именно эта упрямая, дерзкая, живая суть. И чем больше я пытался это отрицать, тем яснее понимал: она не просто вошла в мою жизнь. Она её изменила. И, как окажется в дальнейшем, навсегда.
Как складываются твои отношения с отцом?
О, отношения у нас… классические. Он — ублюдок, погрязший в грехе. Я — тот, кто не захотел стать его копией.
Да, он мой биологический отец. И на этом всё. Всё, что во мне есть стоящего, появилось не из его уроков, а из осознания: «Не будь таким». Я строил себя, отталкиваясь от него, как от антипримера.
Он не дал мне ни поддержки, ни уважения, ни даже банального человеческого тепла. Зато научил, каким не надо быть. И за это, пожалуй, спасибо ему. Но не более того.
Давай без дальнейших расспросов. Эта тема для меня, как старая рана: трогать не стоит.
Я всё же рискну добавить вопрос, потому что этого просит Наталья. Из вышей предыстории мы знаем, что Асмодей видел Стасю. А может ли быть такое, что ты захочешь познакомить его с женой и детьми?
Познакомить его с семьёй? Ты серьёзно?
Это всё равно что пустить лису в курятник и сказать: «Ну, она же просто посмотрит!» Нет. Он не «просто посмотрит». Он разрушит. Растопчет. Отравит своим присутствием всё, что мне дорого.
Я строил свою семью на других принципах: доверие, любовь, поддержка. Он же живёт по законам силы, страха, расчёта. Асмодей не годится на роль дедушки. Он не годится даже на роль случайного гостя. Он, как коррозия. Стоит дать ему малейший шанс — и он разъест всё до основания.
Стася и дети — моя жизнь. И я защищу их от него так же, как защищаю от любой другой угрозы. Без компромиссов.
Как менялись твои чувства к Стасе и что чувствуешь к ней сейчас?
Разве мы не договаривались не впадать в драматизм? Но раз уж ты, Janse, спрашиваешь…
Поначалу я был уверен: эта гордячка — худшее, что случилось со мной за последние пятьсот лет. Дерзкая, упрямая, с острым языком — будто специально создана, чтобы выводить меня из себя. И выводила. Регулярно.
А потом… Потом я вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь её очередной колкости. Что её взгляд — тот, что раньше бесил, — теперь греет. Что её непокорность — это не вызов мне, а вызов миру. И что я хочу быть рядом, когда она его бросает.
Что изменилось сейчас? Сейчас я понимаю, что она — единственное, что имеет значение. Люблю ли я её? Да. Без дураков. Без условий. Без «если». Она — та, ради кого я стал человеком. В прямом и переносном смысле. И если бы мне дали выбор снова, я бы выбрал её. В тот же миг. Без колебаний.
Как ты планируешь остаться с ней, ведь человеческая жизнь коротка? Думал ли ты об этом, искал решение?
Думал. Искал. Надеялся. Потом понял: нет идеального решения. Есть только выбор — и последствия.
Я мог бы пойти тёмными путями. Мог бы выменять её годы на чью-то боль. Мог бы обмануть богов, природу, судьбу… Но тогда я предам всё, ради чего стал человеком. Предам её. Потому что Эви не захочет такой цены. Она скажет: «Не надо, Игорь». И будет права.
Так что я выбираю другое: любить её так, будто каждый день — последний. Ценить каждое слово. Хранить каждую улыбку. И когда её время придёт… я не стану цепляться за тень. Я сохраню суть. Её смех. Её взгляд. Её веру в меня.
И буду жить так, чтобы она гордилась мной. Даже когда вернусь туда, где её никогда не будет рядом физически. Но она есть — здесь (прикасается к груди). Навсегда.
А как ты вообще смотришь на идею отвечать на вопросы читателей? Не слишком ли это самонадеянно с моей стороны, просить тебя выворачивать душу?
Честно? Сначала я думал: «Да кто они такие, чтобы я перед ними распинался?» Гордость, привычка к тайне, старые демонические замашки — всё против.
Потом посмотрел на Станиславу. На то, как она спокойно, без пафоса, делится с читателями частичкой себя. И понял: если она может быть открытой, почему я нет? Мы ведь одна семья. И наша
