Среди чудовищ - Джулия Рут
— Ладно. Но живо, туда и обратно.
— Спасибо вам огромное!
Спину сверлят несколько тяжелых взглядов, но под лесную сень никто за мной не идет. Даже не верится, что получилось так легко... что это ни разу не легко я понимаю почти мгновенно, стоит древесным кронам сомкнуться над моей головой. Темные кустарники щерят голые ветви словно прожорливые пасти, устланная прелой листвой и мхом земля пружинит под ногами, глазеет на меня отовсюду черными рытвинами, изрытые дуплами стволы беззвучно кричат... в них что-то есть?.. что-то живое?.. Темнота кругом темнее, чем должна быть, воздух тяжелее, чем должен быть, дышать с каждой секундой все трудней и трудней. Первозданный и ничем не объяснимый ужас поднимается из глубины тела, все затапливая собой, мне не хотелось в туалет ровно до этого момента, но теперь не помешало бы...
— Давай пошустрее там!
Охвативший меня дурман рассеивается практически мгновенно. Ну чего я так испугалась, темного леса?..
— Эй, ты там еще долго? Эй!.. а ну стой!
... когда есть вещи куда страшнее темноты.
...
Приближение к границе Бьорн чувствует задолго до того, как слуха касаются человеческие голоса и лай. Далеко забрались, жить надоело?.. кого они загоняют на этот раз? Жадные до крови существа, лес и так дает им достаточно для выживания, но нет, нужно еще забавы ради загнать несчастное существо и вывесить потом его шкуру как трофей... а если бы человеческую кожу кто-то так растянул ради украшения?..
Крики усиливаются, слышен плеск воды... а вот это уже другое дело. Кто-то решил перейти границу? Такого давно уже не случалось... наверное, стоит выйти, припугнуть немного. Он тяжело поднимается, стряхивает с себя листву и ненужный облик, и голос леса сразу становится яснее.
— Иди туда.
— Да я и так уже...
Река гудит, река недовольна. На другом берегу её — люди и псы, режущие слух голоса долетают до него обрывками слов. Тело... покойница...
— Забери её.
— Кого?
И тогда он видит.
Видит молодую женщину и кровь на её спине, чувствует запах ее смерти — и все виденное им раньше теряет смысл и значение. Вой, рожденный из глубины его сути, сотрясает лес, сотрясает небо и землю. Врассыпную бросаются собаки и люди, но этого Бьорн уже не видит.
1-7
//Благодаря пяти солнышкам, поддержавшим мою идею, решение принято. Я отправляю свое детище *иначе о своих работах думать отказываюсь* в свободное плаванье, отправляю и вас вместе с ним. Жду всех вас в конце пути, на котором, смею надеяться, будет много обретений (как любит говорить мой любимый литературный блогер). Приятного чтения =3 //
Медленно стекает по лицу что-то горячее, касается скул, носа, рта... горько!.. катится жар по горлу и вниз, расходится по телу, оно ощущается сразу всё полностью, с ног до головы — вместе со всей своей болью. Стон рождается в груди и в ней же гаснет, моих губ снова касается что-то горячее, жаром жизни наполняя тело... чередуясь с холодом, обжигающее касание словно повторяет ритм сердца, ритм дыхания.
Плеч касаются... руки? Нет, не руки... хочу посмотреть, открыть глаза, но они и так уже открыты, я что, ослепла? Отчего так темно?.. Что-то трогает меня, что-то живое... не человек...
— Проснулась...
— Да... Проснулась...
Голоса... голоса звучат словно внутри... боги, что происходит?..
— Боится...
— Пусть спит.
— Да... пусть спит...
... и я засыпаю.
...
Просыпаться тяжело и больно — гудит голова, гудит тяжелое, словно чужое тело. Надо мной — бревенчатый потолок, на балках его висят гирлянды трав и корешков. Я пытаюсь приподняться на постели, когда раздается голос, скрипучий как плохо смазанные петли:
— Тебе нельзя вставать. Лежи смирно.
Старая, очень старая женщина стоит у изголовья. Таких старух я в жизни не видела, она похожа на корягу, шутки ради нацепившую платье. В руках у старухи миска, от миски идёт пар.
— Пей.
Горечь, тронувшая губы, кажется знакомой, во сне она стекала по горлу, а за ней... Я оглядываюсь — незримое присутствие словно тысячи нитей проходит сквозь все мое тело. Здесь есть кто-то ещё... вот только здесь — это где?
— Меня зовут Астейра. Это мой дом. Тебя нашли мои дети.
— Дети? Нашли?..
— Подобрали на берегу реки. Тебя нужно лечить, ты очень больна.
На берегу реки... на каком именно берегу?
Старуха ставит опустевшую миску на стол и снова поворачивается — мне мерещится скрип.
— От кого ты так бежала, девочка?
Ответить правду или солгать? Почему-то мне кажется, что она все равно узнает, а лгать тому, кто спас тебе жизнь...
— От чудовища.
Старуха кивает так, словно именно этого ответа от меня и ждала.
— У тебя получилось. А теперь спи.
Мне хочется возразить, хочется расспросить её, но веки тяжелеют, и меня снова утягивает темнота.
...
Астейра жила в этом лесу дольше, чем все остальные — кто остальные, я не решилась спросить. Но в то, что она действительно давно здесь живет, верилось без особого труда — хижина выглядела так, словно выросла из земли вместе с деревьями вокруг, а потом завела себе хозяйку под стать, чтобы не было так одиноко. О себе старуха почти не говорила, но и сама не расспрашивала. Даже молчаливая, она пугала неуловимым шлейфом своей инаковости: во всем, что она делала, как двигалась и даже просто поворачивала голову, было что-то нечеловеческое. Может, просто чудилось?..
Что пробуду я здесь еще долго, понятно стало на третий день после пробуждения. Все попытки подняться самой заканчивались искрами перед глазами, в груди ломило так, словно в ней не осталось целых костей. И тогда хлипкая на вид старуха неожиданно туго обмотала мои ребра и долго водила над ними ладонями, что-то бормоча себе под нос. Тепло, идущее от них... оно тоже мне чудилось? После она снова дала мне какие-то травы, вкус их был мне незнаком — может, от этих трав мне все время казалось, что рядом есть кто-то еще?..
Присутствие это не покидало даже во сне; я ощущала чей-то взгляд практически постоянно, иногда мерещилось касание к коже. На мои робкие расспросы Астейра лишь поджимала губы, но ничего не говорила. Её дети, которые якобы принесли меня сюда, так и не появились — были ли они на самом деле?
Первые дни я все прислушивалась — не раздадутся ли голоса, лай собак? Ищут ли меня вообще? Если ищут, вдруг с минуты на минуту найдут? Найдут, потащат и бросят в ноги канцлеру... Что он сделает
