Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага
Люди таращились на «Лэнни» в мужском костюме, но мне было все равно, тем более мое лицо скрывала полумаска. Прогуливаясь, мы с Эйри перепробовали все предложенные сладости — хотя мне больше нравилось смотреть на ее реакцию, — поугадывали шарады и сыграли еще в десяток игр, и я был готов назвать эту вечеринку самой лучшей в своей жизни, пока нас не занесло в последний зал.
В нем царила совсем другая атмосфера. В основном там находились одни парни — группами и поодиночке. Они переговаривались вполголоса, бросая друг на друга оценивающие взгляды. Увидев у дальних дверей парочку Борк — Хэлви, я мысленно выругался. Только не эти! Пока они нас не заметили, я развернулся, чтобы увести Эйри, но в дверном проеме буквально столкнулся с горой мышц. Я едва не упал назад, но в последний момент меня остановила чья-то огромная рука. Подняв глаза, я остолбенел.
Дрой Тэнниг собственной огненной персоной.
В одной рубашке, расстегнутой у ворота, он казался еще выше, чем обычно, и смотрел на меня очень-очень нехорошим взглядом. Таким, от которого сердце зашлось в диком стуке, а ноги опасно подкосились.
— Какая загадочная цыпочка! — плотоядно ухмыльнулся он и сжал мое плечо покрепче.
Я отрешенно подумал, что все это время ошибался и зря подозревал, что Тэнниг использует искаженную магию разума, чтобы одурманивать девушек. Правда оказалась гораздо прозаичнее: он их просто подавлял своей аурой.
Собрав всю силу воли и призвав на помощь свою мужскую гордость, я скинул его руку с плеча и прохрипел (пропищал):
— Пропусти!
— Неужели уходите? — не поверил Тэнниг, обратив внимание и на Эйри. — Да ладно, оставайтесь — посмо́трите, как я дерусь! — И, сверкнув улыбкой, этот гадский гад подмигнул мне. — Без рубашки.
Не знаю, как бы все обернулось, но тут Эйри схватила мою руку и решительно заявила:
— Разве вы не слышали — мы хотим пройти! Или вы не понимаете, когда вам говорят «нет»?
Она прозвучала так яростно, что Тэнниг опешил, а потом, в недоумении пожав плечами, молча нас пропустил. Я до последнего был уверен, что он не даст нам вот так просто уйти, и выдохнул, только когда мы убрались от злосчастного зала подальше.
Усадив меня в тихом уголке, Эйри сходила за напитками. Освежающая лимонная вода оказалась очень кстати, но теперь я цедил ее и отчаянно жалел, что не могу вырезать последнюю четверть часа из жизни.
Намереваясь отвлечься от унизительных воспоминаний, — да как мне вообще теперь с Тэннигом пересекаться?! — я уставился на Эйри, запрокинувшую голову к зачарованному потолку, по которому прокатывались огненные всполохи. Какая она все-таки удивительная: такая хрупкая, и ведь испугалась — у нее рука дрожала, — а все же не стушевалась перед Тэннигом, в отличие от меня.
Тогда, на вступительной церемонии, ее профиль сразу приковал мое внимание, и я протиснулся сквозь ряды студентов поближе. Будто что-то почувствовав, она оглянулась, и несколько секунд — вечность? — мы смотрели друг другу в глаза, а потом, даже не улыбнувшись, я отвернулся и смешался с толпой.
Почему я тогда к ней не подошел?..
Потому что прекрасно знал, чего ждать от Лэнир и Наялл и что они ждут от меня. Но эта незнакомка с огромными серыми глазами была другой: ее бы не одурачила моя внешность, она бы с легкостью заглянула в самое мое сердце и увидела меня настоящего, сломленного и одинокого. Но кому я такой нужен?.. Разве что Тэю. И я запретил себе думать о ней — садился на совместных занятиях так, чтобы ее не замечать, отводил случайный взгляд, забывая, забывая, забывая…
Что ж, оказалось, я очень хорош в самообмане.
— Все в порядке?
Я вздрогнул, увидев перед собой эти серые глаза — встревоженные, добрые, и с усилием улыбнулся:
— Все хорошо. Давай поищем ребят.
Мы нашли их в столовой, но отчего-то они не танцевали, как подобает влюбленным голубкам, получившим возможность побыть вдвоем, а стояли в сторонке. Лишь обойдя танцующих, я понял, что они столкнулись с Наяллой.
В роскошном кроваво-красном платье, подчеркивающем все ее изгибы, она смерила Ласку презрительным взглядом, скривила губы, и я услышал:
— Ты? Друг Слэнни? Не смешите меня!
— Наялла!.. — с предупреждением в голосе проговорил Тэй, а мое сердце опалило жаром, и я начал пробираться к друзьям вместе с Эйри.
Не успели мы приблизиться, как Наялла, все еще обращаясь к Ласке, с преувеличенной радостью продолжила:
— Хотя подожди — я вспомнила! Он тебя упоминал, прозвище еще такое нелепое… Выдра, кажется? А что, тебе подходит!
Вокруг захохотали, а я замер, пораженный тем, как некрасиво исказилось от усмешки лицо Наяллы, — неужели она мне и правда нравилась?..
Кто-то пихнул меня в плечо, протискиваясь мимо, и запоздало я понял, что это Ласка.
— Лассандра! — окликнул я ее одновременно с Тэем, но она даже не обернулась.
Тогда я протолкнулся к другу и хлопнул его по плечу.
— Иди за ней!
Ошеломленно взглянув на меня, он кивнул и начал прокладывать себе путь к выходу.
— А ты еще кто? — спросила Наялла, с неприязнью изучая мой мужской костюм. — Тоже «друг Слэнни»? — Она фыркнула. — Еще пиявка? Когда же вы все от него отстанете! Убогие!..
Почувствовав, как вздрогнула рядом со мной Эйри, я холодно осведомился:
— Все сказала? А теперь слушай: Слэнни никогда не прощает тех, кто оскорбляет его друзей. — Дрожащими руками я сорвал полумаску, и лицо Наяллы медленно вытянулось от удивления. — Я его двоюродная сестра, и он велел тебе передать — между вами все кончено.
Она сначала побледнела, потом покраснела под стать платью, попыталась что-то сказать, но я развернулся и потащил за собой Эйри.
Больше нам здесь делать было нечего.
Только покинув территорию огневиков и выйдя на главную дорогу, ведущую к воротам, я остановился и медленно выдохнул, выпуская скопившееся напряжение. Тэя с Лаской мы так и не встретили. А судя по тому, что я до сих пор «Лэнни», ничего у них не сдвинулось. И сдвинется ли?.. Я повернулся к Эйри — в свете фонарей ее платье переливалось серебристыми отблесками — и извиняющимся тоном произнес:
— Прости, что втянул… ла тебя во все это.
Она лишь покачала головой, потом собралась было что-то спросить, но передумала. В молчании мы неторопливо двинулись по дороге к воротам, но неожиданно мне отчего-то стало не по себе, и я заговорил:
— Ты уже сходила в ту букинистическую лавку?
— Нет, было не до этого.
— Хочешь, сходим вместе? — внезапно севшим голосом спросил я и попытался прокашляться.
Что-то с моим горлом было не так.
— Да, коне…
Эйри вдруг застыла, уставившись на меня, и ее рот от изумления приоткрылся. Я же замер с рукой у горла, на котором вдруг нащупал кадык, и только теперь почувствовал, что костюм мне тесен, а обувь жмет.
— Слэнни? — пораженно выдохнула Эйри, и я сделал единственное, что мог в этой ситуации.
Я сбежал.
Меня подвергли осаде. Взволнованный Тэй примчался с не менее взбудораженной Лаской: они стучали, умоляли, угрожали (и кто кому подает дурной пример?..), но я им так и не открыл, только заверил через дверь, что со мной все в порядке. Я был за них рад, но показаться на глаза не мог: мне было нужно время, чтобы прийти в себя — во всех смыслах.
На следующий день заявилась Наялла. Она истерично требовала, чтобы я успокоил ее и сказал, что слова моей двоюродной сестры — неправда. Я распахнул дверь, застав ее врасплох, и молча сунул ей в руки расческу, которую она как-то «случайно» забыла у меня. Наялла обиженно поджала губы, поняв все по моему взгляду.
А вечером, когда в окно заглянуло закатное солнце, в дверь тихонько постучали, и я услышал шепот:
— Это я.
Когда Эйри робко зашла в комнату, я неловко указал ей на диванчик, а сам замер, не зная, куда деваться: двое могли уместиться на нем, только
