Душа на замену - Рада Теплинская
Когда первоначальное неистовство воздушной акробатики улеглось, мы с Емрисом поднялись на более спокойное место на скале. Мы просто стояли там, бок о бок, наслаждаясь безмятежной красотой бескрайнего моря, бескрайнего лазурного неба и далёкой кружащейся стаи драконов. Теперь они парили так высоко, что казались всего лишь пятнышками, игривыми птицами, танцующими на краю облаков.
Я инстинктивно присел на корточки примерно в десяти метрах от устрашающего края обрыва. Я всю жизнь боялся высоты, и мне было страшно подходить ближе. Рис, однако, всегда был смелым и беззаботным. Он стоял почти на самом краю с ободряющей улыбкой на лице и уговаривал меня преодолеть страх и посмотреть вниз вместе с ним. Мы оба были так поглощены этим умиротворяющим моментом, моим страхом и его поддержкой, что совершенно упустили его из виду. Практически прямо за спиной Емриса из-под скалы вырвался великолепный ярко-бордовый дракон. Резко развернувшись, он мощным ударом хвоста и самого края кожистого крыла сбил Емриса с ног, и тот полетел вниз.
Время для меня растянулось, стало тонким и медленным, как сцена из немого фильма. Я видела широко раскрытые от неверия глаза Емриса, беспомощно изогнувшегося в воздухе, когда он начала свой ужасающий спуск. Я видела Блейна, чёрное пятно высоко надо мной, уже начавшее крутое пике, но в мучительной медлительности этого мгновения в моём сознании укрепилась ужасающая уверенность: он не успеет. Он никак не сможет добраться до Емриса вовремя. Из моего горла вырвался первобытный крик, грубый и отчаянный. Забыв о парализующем страхе высоты, забыв о зазубренных скалах, бьющихся о воду далеко внизу, забыв о том, что я никогда по-настоящему не испытывала свою драконью форму в серьёзном полёте, я бросилась к краю пропасти. Пока я бежала, меня охватила трансформация: кости сдвинулись, кожа натянулась, по венам хлынула бушующая сила. Я бросилась в пустоту, уже в облике драконихи, отчаянно взмахивая маленькими крыльями и пытаясь перехватить его. Из моего горла вырвался гортанный рёв, крик полного отчаяния и мольба о помощи. Моё сердце замерло в груди, превратившись в холодный, тяжёлый камень ужаса, но в следующую же секунду оно снова забилось, наполненное радостным облегчением. Внизу я увидела Емриса. Его тело извивалось и корчилось в муках первой, мучительной трансформации. Затем, словно кто-то щёлкнул выключателем, у него появились крылья. Он завис в воздухе, а затем мощным взмахом крыльев взмыл вверх, издав торжествующий, радостный рёв. Он был великолепен, огромен, как и его брат, — антрацитово-чёрный, сияющий дракон, выделяющийся мощной фигурой на фоне яркого неба.
69
Когда непосредственная угроза миновала и я осознала всю серьёзность произошедшего, на меня нахлынули все мои подавленные страхи. Я попыталась подавить нарастающую панику и развернулся, чтобы вернуться на относительно безопасную твёрдую землю. Но тут я застыла, совершенно обездвиженный новым ужасом. Надо мной возвышался огромный разъярённый чёрный дракон, занимавший всё поле моего зрения. Это был Блейн, его чешуя топорщилась от ярости, а глаза горели, как раскалённые угли. Не успела я даже подумать о том, чтобы сбежать, не прошло и секунды, как его массивные передние лапы обхватили меня. Хватка была крепкой, неумолимой, но на удивление нежной. Он прижал меня к своей огромной тёплой груди, а затем мощными взмахами крыльев взмыл в воздух, быстро и решительно направляясь домой. «О, теперь у меня действительно проблемы», — эта мысль, в которой смешались страх и смирение, эхом отозвалась в моей голове.
Нас внезапно опустили на землю, словно мешки с картошкой, и твердая, чуть влажная почва под моими ногами мгновенно, почти шокирующе, вернула меня к реальности. Я оказалась практически под окнами наших комнат, и эта знакомая, родная картина вызвала прилив противоречивых чувств. С одной стороны — облегчение, с другой — нарастающая паника от осознания того, что только что произошло. Не раздумывая, повинуясь инстинкту, я резко развернулась, чтобы броситься внутрь, туда, где стены давали хотя бы иллюзию безопасности, где я могла бы спрятаться и попытаться осмыслить пережитое.
Но не успела я сделать и двух шагов, не успела обернуться и схватиться за спасительную дверную ручку, как меня поймали. Сильные, крепкие руки обхватили меня, словно стальные обручи, не оставляя ни единого шанса на побег. Я оказалась прижата спиной к широкой, вздымающейся груди Блейна. Его сердце бешено колотилось, отбивая какой-то дикий, неистовый ритм, который я чувствовала всей кожей. Его просто трясло от стресса, напряжения, пережитого страха, и этот страх передавался мне, проникая сквозь ткань одежды, сквозь его собственную дрожь.
Он не ослаблял хватку, а только крепче прижимал меня к себе, словно пытаясь слиться со мной воедино, убедиться, что я рядом. Его губы касались то моих волос, зарываясь в них, то нежно скользили по шее, оставляя обжигающий след, то прижимались к виску. И он бормотал полушёпотом-полустоном голосом, сорванным от напряжения и эмоций:
— Как я испугался, ты просто не представляешь, как я испугался… У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди… я не готов тебя потерять, слышишь? Не готов…
Его слова были полны такой неподдельной боли и ужаса, что у меня самой перехватило дыхание. Я чувствовала его дрожь, его отчаяние, и это на мгновение заглушило мой собственный страх. Я лишь хотела обернуться, обнять его в ответ, успокоить.
Но это мимолетное затишье быстро сменилось новым эмоциональным штормом. Видимо, первый шок, первая волна облегчения схлынули, и на их месте поднялась ярость. Я почувствовала, как каждая мышца в его теле напряглась, словно стальной канат. Его хватка на моих плечах, еще секунду назад нежная, стала жесткой, почти грубой. Он резко развернул меня к себе лицом, его глаза горели неистовым огнем, а челюсти были сжаты. Не успела я осознать произошедшую перемену, как он начал трясти меня, как грушу, и орать, как фурия.
— Никогда! — Его голос резанул воздух, оглушая. — Слышишь, никогда! Больше не смей так делать! Я чуть не сдох! Понимаешь? Чуть не сдох от страха!
Казалось, от его крика зазвенели стёкла в окнах, а у меня в ушах стоял пронзительный звон. Я думала, что оглохну от такой ярости, но его гнев был так тесно переплетён со страхом, что я лишь смотрела на него, не зная, что ответить. Это был не упрёк, а скорее всплеск первобытного ужаса. Внезапно, так же резко, как и начал, он остановился. Он перестал
