Незваные гости - Светлана Воропаева

– Я бы и рад, – согласился Селивёрстов, – только не знаю, как мне это сделать.

– Я могу тебя превратить обратно, – сказал бог. – Но ты ведь уже понял, что просто так боги людям не помогают. Подари мне кольцо Сиды, я тебе даже взамен своё кольцо подарю, будет оберегать тебя от несчастий.

– А твоё кольцо только меня оберегать сможет или любого, кто его носить будет? – уточнил волк.

– Только тебя, конечно, я ж тебе его дарю.

– Тогда не смогу подарить тебе кольцо Сиды, Велес. Оно не мне предназначается.

– Тогда и я не смогу обратить тебя в человека, и останешься ты здесь навечно. – В голосе бога послышались угрожающие нотки.

Забилось сердце волка, страх сковал его лапы, но не мог он отдать кольцо Велесу, потому что должно оно было служить оберегом для его любимой.

– Не могу, – чётко произнёс Селивёрстов. – Пусть я останусь здесь, пусть я буду ходить по Нави в шкуре волка, но прошу, Велес, возвращайтесь в мир живых, утешьте своим появлением Ягаву, а она за то, что я выполнил её поручение, мою любимую оживит. Это ей кольцо Сиды предназначается, это Катенька должна носить его как оберег, чтоб Мара нить жизни снова ей не перерезала и позволила дожить положенный век. Прошу вас, оставьте меня здесь, но передайте Катеньке кольцо.

Посмотрел грозно на зверя бог, словно прочитал его помыслы, а потом посветлело его лицо:

– И это испытание прошёл ты, Селивёрстов. Ради любви собой готов пожертвовать. Похвальны чувства твои. Награжу я тебя за это.

Щёлкнул пальцами Велес, поднялась с пола вековая пыль, а когда снова прибило её к полу, стоял уже перед богом не волк, а человек.

Велес снял с руки кольцо своё и протянул Никите:

– Держи, молодец, и тебе оберег от нечисти всякой, чтоб Катерине твоей не пришлось за тебя волноваться. А когда решите, что закончился ваш век, просто кольца снимите – и у Ягавы на пороге окажетесь, пусть она с вами потом разбирается, как вы жизнь свою прожили: с добрым сердцем или зачерствело оно и наказания требует.

– Спасибо, Велес, – смущённо промолвил Никита и склонил голову перед богом. За время пребывания в Нави он всё же научился чтить богов за их справедливость и честность.

– Теперь пора нам, – сказал Велес, накинул на себя и на Никиту медвежью шкуру, и они исчезли из Нави.

Счастье озарило лицо Ягавы, когда увидела она Велеса. Помолодела богиня, снова двадцать ей. Платье своё скромное на наряд праздничный сменила. Волосы в косы убрала.

Только белочки рядом с Ягавой не оказалось.

– Не удивляйся, – пресекла Никитины тёмные мысли колдунья. – Я уже выполнила своё обещание, выпустила дух Катерины и поместила в тело её. Она очнулась в морге, людей испугала, – улыбнулась Баба-яга. – И тебя ждёт не дождётся. Поспеши к ней, оберег скорее на палец её надень, чтоб заживило кольцо раны, полученные при аварии, и беды вновь не случилось. А чтоб ты из чащи моей смог дорогу к людям найти, я тебе провожатую дам, белочку, чтоб тебе привычнее было. Только, чур, с этой белкой не заигрывать, – ухмыльнулась Баба-яга, – в этом году мало у меня их.

Поблагодарил ещё раз Никита богов и поспешил к невесте своей.

Всю правду сказала Ягава. Жива оказалась любимая его. Надел Никита Катерине на палец кольцо, подаренное Сидой, – и заживились все раны её. А через несколько недель надел ей и ещё одно колечко, только обручальное, в день свадьбы, как они с Катериной когда-то и планировали.

Ещё крепче стала их любовь после испытаний, ещё дольше продлилась их радостная жизнь благодаря подаркам богов. А когда поняли Никита и Катерина, что закончился их век, сняли они кольца и ушли из Яви счастливые.

Незваная гостья

– Да что ж это творится? – всплеснула она руками и выглянула из избы в окошко. – Чую дух нерусский. Французскими духами несёт на всю поляну. Треть флакона кто-то на себя вылил, не меньше! Эй, кто ко мне пожаловал?! Комаров таким амбре не отпугнёшь, а вот добрых людей – наверняка.

Не было ответа. Только ветер чуть колыхал траву и разносил дурманящий запах.

– Вот ведь времена пошли: унисекс, будь он неладен! Даже не могу распознать, кого принесло: молодца или красну девицу. Надо же было так надушиться, что и запаха тела не учуять. Эй, кто там?! Что притаился? А если говорить со мной не желаешь, то и ступай отсюда, не порть воздух.

– Ягава, так без чувств она, – присел под окошком заяц-помощник.

– Гм! Хоть она, а не он. Сла-авно. Новенькая, что ли?

– Ага, – кивнул заяц. – Во-о-он в той высокой траве лежит.

– И что с ней приключилось?

– В обморок упала на движе, когда увидела своего парня с другой. А в себя не пришла. Так и увезли в больницу.

– Упала без чувств от чувств. А движ – это бал, что ли?

– Ага, – подтвердил заяц.

– Понятно, – театрально вздохнув, закатила глаза Баба-яга. – Пир, бал, вечеринка… Теперь движ. Почто они всё слова-то меняют, смысл ведь один?!

– Нет, – возразил заяц. – На балах людей кормили. А теперь они на тусовках только пьют.

– Тьфу, что за радость без еды! – скривилась Баба-яга. – В моду вернулись платья с корсетами? Чего она в обморок-то рухнула?

– Так, считай, голодный обморок. Питалась плохо.

В ответ Баба-яга громко заохала, прижав руку к груди:

– Ох! Чай-то мой стынет! Давай в избу запрыгивай! Тут мне всё и расскажешь. Я в голодный обморок падать не собираюсь!

За столом Баба-яга продолжила допрос:

– Говоришь, питалась плохо? Отчего это? Раз по балам ходила, вряд ли нужда заставила? В знак солидарности с голодающими в Африке, что ли?

– Не-а, – пошевелил ушами заяц, – худой хотела быть. Мода у них такая нынче.

– Ну-ну, – покачала головой Ягава, отправляя в рот ложечку вкуснейшего брусничного варенья. – Забыли люди истинный вкус жизни. Впрочем, не моя забота. А моя… – Баба-яга запнулась, замерла на секунду и вновь всплеснула руками, удивляясь своей забывчивости: – Что ж это я?! И ты мне зубы заговариваешь, ушастый! Для чего она тут валяется? Я же не ждала никого сейчас. По графику очередной отправляющийся в мир иной только через полчаса будет. Ну-ка, дай гляну в воду!

Ягава, оставив чай недопитым, поднялась из-за стола и прошла в угол избы на курьих ножках, спрятанный от взглядов захожих русской печкой. Там, на высоком резном деревянном