Жена Альфы - Клара Моррис
— Ну, пока ты тут, этого «кого-то» рядом нет. А я, — он хлопнул себя ладонью по груди, — хоть и не гоняю во сне за недоумками, наяву предпочитаю решать проблемы более прямыми методами. Так что если твой кошмарный налоговый инспектор материализуется — дай знать. Объясню ему, где тут наша территория.
В его словах не было галантности. Была простая, грубая готовность к драке. Защита территории. И, возможно, того, кто на этой территории оказался.
Я смотрела на него, на этого молодого, дерзкого волка, который смеялся над моими кошмарами и предлагал защитить меня от призраков, которых сам же и создаст. И впервые подумала не с ужасом, а с щемящей, опасной надеждой.
А что, если его можно не сломать? Что если того холодного монстра, что преследует меня во сне, можно вообще не вырастить?
Мысль была настолько еретической, что я едва не выронила банку с кофе. Но она проросла. Глубоко. Прямо рядом со страхом.
— Спасибо, — тихо сказала я. Не за кофе. За эту дикую, неосознанную щедрость.
— Не за что, — отмахнулся он, уже откусывая свою булку. — Просто не оре больше по ночам. Шумно. Мешаешь сосредоточиться на плане.
— На каком плане? — спросила я, приходя в себя.
Он посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнули те самые опасные искры. Уже не от смеха.
— На плане, как вычислить того, кто вчера решил, что моя жизнь стоит меньше, чем чей-то кошелёк. А заодно… — он прищурился, — может, и про твоего «аудитора» что-нибудь выясним. Раз уж мы теперь, похоже, компаньоны по несчастью.
Я не стала его поправлять. Не сказала, что мы не «компаньоны». Мы — причина и следствие. Прошлое и будущее. Раненая и тот, кто нанесёт рану.
Но пока он это не знал, я могла просто пить горький кофе и слушать, как он строит планы мести за покушение, которое станет первым звеном в цепи, сломавшей нас обоих.
И впервые у меня появилась своя, тайная цель: разорвать эту цепь.
Глава 7. Призраки и Партнеры
Гараж начинал казаться центром вселенной. Миром, состоящим из запаха масла, ржавчины и его постоянного, беспокойного движения. Виктор, как крупный хищник в клетке, метался между верстаком и мотоциклом, что-то чинил, отжимался, строил планы, которые озвучивал обрывистыми фразами. Я наблюдала и не понимала главного: почему он здесь?
Он — сын самого влиятельного Альфы города. По праву рождения он должен жить в золотой клетке резиденции, окружённый охраной, на него должны работать десятки людей. А он живёт в грязном гараже, пахнет бензином и яростью, а главным его активом, кажется, является разбитое лицо и подпольные связи. Это был не бунт подростка. Это была позиция. Но какая?
— Надо проверить одну контору, — бросил он, швырнув гаечный ключ в ящик. — Отец втюхался в какую-то сомнительную сделку по поставкам. Мне пахнет, что там замешаны те, кто вчера решил меня списать. Но появиться там официально — всё испортить.
Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул знакомый азарт.
— Пойдёшь со мной. Сыграем парочку. Я — мелкий поставщик, заинтересованный в субподряде. Ты — моя… советница. С твоим-то умением смотреть так, будто все вокруг идиоты, должно сойти.
«Советница». Через десять лет он не спрашивал у меня совета даже по выбору занавесок.
— А если меня спросят, в чём моя экспертиза? — поинтересовалась я, поднимаясь с койки.
— Скажешь, что ты специалист по оценке рисков, — он усмехнулся. — Что, кстати, чистая правда. По глазам вижу — ты в этом собаку съела.
Мы вышли в город, и мир сжался до размеров его шага и моей тени рядом. Он вёл меня не по парадным улицам, а по дворам и переулкам, его взгляд постоянно сканировал окружение. Это был не наследник, а партизан. Зачем ему это? Чтобы доказать отцу, что он сам по себе? Или… чтобы подготовить плацдарм для чего-то большего? Моя роль в его прошлом была для меня загадкой. Я была впутана в пророчество, которого все так боялись или желали. Но какое место я занимала в этой его жизни, жизни бунтаря в гараже? Была ли я просто частью ненавистного «будущего», навязанного отцом, или в этой головоломке для меня тоже было место?
Мы вошли в кафе при каком-то бизнес-центре. Место было среднее — не помойка, но и не люкс. Здесь могли пересекаться и мелкие поставщики, и переговорщики крупных игроков. Виктор выбрал столик в углу, спиной к стене. Я села напротив, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Я искала глазами не только врагов. Я искала… её. Свою мать. В этом времени она была ещё жива. Могла быть где угодно. Вдруг я увижу её в толпе? Что я скажу? Здравствуйте, я ваша дочь из будущего, вы умрёте, рожая меня?
Мои мысли прервало появление знакомого профиля. Анна. Молодая, с ещё не до конца скрытой колючестью во взгляде. Она шла с папкой, сопровождая высокого седовласого Альфу с властной осанкой — его отца. Моего будущего свёкра. Воздух ушёл из лёгких.
Виктор заметил мою реакцию. Под столом его нога толкнула мою.
— Призраки? — тихо спросил он, не глядя на меня, следя за отцом и Анной, которые устроились через зал.
— Что-то вроде того, — выдавила я. Видеть её молодой, энергичной, ещё не отточившей лезвие своего презрения до совершенства, было странно. Она смотрела на отца Виктора с обожанием, на самого Виктора — с оценивающим, голодным взглядом. Как на перспективный актив.
— Анна, — с лёгким презрением сказал он. — Мечтает занять место моей матери. Во всех смыслах. Бесит невыносимо.
Его откровенность снова обожгла. В будущем он никогда бы не признался, что она его раздражает. Они были безупречным тандемом.
— Кажется, у неё неплохо получается, — процедила я, отводя взгляд.
— Пока что, — бросил он. И в этом «пока что» было столько холодной решимости, что я поняла: их будущий союз — не выбор, а капитуляция. Капитуляция перед чем-то, что случится позже.
К нашему столику подошёл щеголеватый тип в дорогом, но безвкусном костюме. Лисья улыбка, пустые глаза. «Партнёр» отца по тем самым сомнительным поставкам.
— Виктор! Какими судьбами в таких… скромных местах? — начал он, и в каждом слове была ядовитая присыпка.
— Привычка, Максим Петрович, — Виктор улыбнулся во весь рот, но глаза остались ледяными. — В скромных местах люди менее пафосные и более деловые. А я, как ты знаешь, люблю дело.
Начался разговор, от которого у меня сводило скулы. Двуличие, намёки, лёгкое унижение Виктора как «неопытного юнца». Я видела, как напрягается его челюсть.
