Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш
Он держал меня, пытаясь обнять, а я еле вырвалась. Сил почти не было.
— Что? — спросила я голосом, полным яда и обиды. — Что? Теперь я ценная, да? Теперь я с магией! С особым даром! Теперь меня можно обнимать?
Голос дрогнул. Но я не дала ему сломаться.
— А когда я умирала, — прошептала я, и слёзы уже не сдерживались, — когда мне было холодно, как в могиле, и страшно, как ребёнку в темноте… ты даже не подал руки. Ты стоял у моей кровати и считал дни, как должник — срок кредита. А мне… мне хватило бы одного прикосновения. Одного слова: «Я рядом». Чтобы уходить было не так одиноко и страшно.
Я захлебнулась слезами.
— Но у тебя не нашлось для меня даже этого! — закричала я, ударяя его грудь кулаками. — Отпусти! Я не хочу! Ты не смеешь ко мне прикасаться! Никогда в жизни!
Я вырвалась и отшатнулась, будто его прикосновение — яд.
— Не смей. Никогда. Ты потерял это право, когда выбрал помолвку вместо моей руки! Я требую развода! Немедленно!
Глава 12
Джордан бросился ко мне, схватил за локти, будто боялся, что я снова исчезну.
— Госпожа, успокойтесь… — прошептал он, и его пальцы дрожали.
Он потянул меня к двери, но я упёрлась.
— Пойдёмте в дом… Здесь холодно, а вы… — он запнулся, глядя на мои голые ноги на холодном камне. — Вы можете простудиться.
Потом повернулся к мужу, и в его голосе — не просьба, а приказ слуги, который больше не может молчать:
— Господин, я прошу вас… Пока не трогайте её. Вы же видите — она в шоке.
И только потом, уже для меня, тихо, почти ласково:
— Чай сделаю. Горячий. С мятой. Как вы любите…
“Простудиться на своих похоронах — это что-то новенькое!” — пронеслась в голове мысль.
Я вышла, чувствуя, как холод зимы пронзил меня насквозь. Я задрожала, глядя на окна поместья и на фонари со снежными шапками.
— Вот! — послышался голос Диона, а на мои плечи лёг камзол мужа, пахнущий его духами. Ночная фиалка и миндаль.
Я скинула камзол так резко, будто он жёг кожу. Как будто его запах — фиалка и миндаль — был маской, под которой скрывался тот, кто считал мои последние дни.
Муж не двинулся, только чешуя на скуле вспыхнула серебром — первый признак, что дракон внутри него ревёт.
— Обойдусь! — произнесла я, закрывая глаза.
О, боже! Как же это чудесно — чувствовать свежий воздух, ветер, снежинки… Всё такое красивое, искрится…
Я была уверена, что никогда больше этого не увижу, поэтому я заплакала.
Но упрямый камзол снова лёг мне на плечи.
Я с раздражением скинула его в снег и даже пнула босой ногой. Мои туфли остались там, в гробу.
— Хватит! — сквозь слёзы, сквозь стиснутые зубы процедила я.
Но в этот момент я почувствовала грубый рывок. Камзол упал на мои плечи, а я почувствовала, как меня пеленают и берут на руки.
Я кричала, брыкалась, задыхалась от злости, но Дион не обращал внимания. Он нёс меня в сторону поместья.
Дворецкий открыл перед нами дверь.
Когда мы вошли в холл, кожа на шее пульсировала, как будто под ней бился пульс.
Почти каждое движение давалось мне с трудом — не от слабости, а от того, что кровь в моих венах теперь текла иначе. И я чувствовала это.
Я прижала ладонь к горлу — тепло было таким сильным, что холодные пальцы онемели.
Служанка, которая спускалась по лестнице, подняла глаза.
Поднос с чашками выпал из её рук. Она сама села на ступени, пытаясь удержаться рукой за перила.
— Она жива! — тут же объявил дворецкий. — Госпожа жива! В ней проснулась магия! Это была не болезнь!
Глава 13
На крики прибежали слуги. Та самая служанка, новенькая, которая кормила меня горячим бульоном, застыла, прижав руки к лицу. Мне показалось, что ее тошнит от нервов.
— Сюда, сюда, госпожа, — послышался заботливый голос Джордана. — Чай госпоже! Она замёрзла! Быстро!
Муж донёс меня до гостиной и усадил в кресло. Дворецкий тут же принялся подбрасывать дрова в камин, шелестя в ней кочергой. Сноп искр поднялся в воздух, а я вдохнула запах сосновых дров, потрогала лакированную ручку кресла.
— Я сейчас вернусь, — взволнованно прошептал Джордан, погладив меня по плечу. В глазах старика было столько радости, что я положила свою руку поверх его перчатки.
Я молчала, но он знал, что это значит. Я сжала его пальцы, словно пытаясь передать всё тепло своего сердца. Тепло за то, что во всём доме он единственный, кто имел уважение к моей боли, к моему бессилию, к моей смерти.
Он вышел за дверь, а я чувствовала усталость. Тепло камина согревало, а я немного сползла вниз, млея от того, что случилось чудо! Настоящее! И оно случилось со мной! Не с кем-нибудь, а со мной!
Я закрыла глаза, наслаждаясь тем, что дышу. Что у меня снова бьётся сердце, что мне снова тепло, что комната наполнена уютом и приятными запахами. Это всё было настолько чудесно, что я заплакала. От счастья.
Внезапно меня накрыло пледом.
— Спасибо, Джордан, — прошептала я, не открывая глаз.
А в ответ тишина. Никакого привычного: «Не за что, мадам!». Я открыла глаза, видя перед собой мужа.
— Я же сказала, Дион! — произнесла я, сжимая плед в кулаках, словно цепляясь за момент хрупкого спокойствия. — Мне не нужна твоя забота! Иди к своей Леоноре и дальше обсуждайте вашу свадьбу! А я требую развод!
— Никакого развода не будет! — припечатал муж, глядя на меня.
— Что значит «никакого развода»? — произнесла я, изумлённо глядя на него.
— Ты — моя жена! — произнёс он.
— Нет, я больше не твоя жена! И никогда ей не стану! — задохнулась я. Всё внутри дрожало от обиды и ярости. — Если бы я была женой, то ты бы сидел рядом, держал бы меня за руку, когда я умирала. Ты бы обнял меня. Неужели объятия — это было так много? Чего тебе стоило просто обнять?!
Я смотрела на него сквозь слёзы, и его красивое лицо расплывалось.
Его пальцы, лежавшие на спинке кресла, внезапно впились в
