Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова
При этой мысли мои щёки розовеют. Я рада, что на улице холодно и мы в крови, так что Кэмерон не заметит.
Он смотрит на небо, словно может определить время по звёздам.
— Сказал бы, что максимум час. Ты можешь взбираться? — Его взгляд снова опускается на меня, и я решительно киваю. На его лице появляется скептическое выражение, и он качает головой с усмешкой. — Давай, любовь, залезай на меня.
Он опускается на одно колено. Этот жест поражает меня в самое сердце. Разве он не заявлял в конце первого испытания, что никогда не будет носить меня вот так? Я прячу улыбку.
— Я справлюсь, — легко говорю я. Ему нужно беречь силы. Я прохожу мимо него.
Кэмерон хватает меня за запястье, заставляя снова посмотреть на него, и я вижу, что в его глазах лишь одна мольба.
Я сдаюсь довольно легко.
Он несёт меня на спине, зигзагами выбирая наименее крутые участки горного склона. Боже, а я думала, что только в Монтане есть такие громадные горы. Я делаю глубокий вдох и чувствую запах хвои, смешанный с земляными нотами Кэмерона. Свежий воздух великолепно смешивает их. Трудно не сосредотачиваться на его рельефных мышцах, которые движутся между моих бёдер, пока он без усилий несёт меня.
Я кладу голову ему на плечо и слушаю его дыхание.
— Эй, Кэм.
— А?
— Как думаешь, Нолан говорил правду о том, что можно заслужить свои карты и выйти из Тёмных Сил? — Я рисую маленький кружок на его жилете.
Он на мгновение задумывается.
— Да, конечно, с чего бы ему лгать об этом?
Кэмерон так долго был частью Тёмных Сил и не особо стремится освободиться от них, учитывая, что он так гордится тем, что является их подопытным кроликом, так что я просто киваю в ответ на его доверие к начальству.
— Просто кажется странным, что никто ещё этого не добился, вот и всё. — У меня есть предчувствие, что здесь что-то не так, но мне придётся подождать, пока я действительно окажусь в отряде, прежде чем слишком сильно беспокоиться об этом. Я могу и не пройти испытания.
Всё моё тело горит, плечо безжалостно пульсирует, а нога повреждена. Чтобы эта рана зажила как следует, потребуются недели, а у меня нет столько времени на восстановление. Мне придётся наложить шину, когда мы вернёмся, и принять кучу обезболивающих.
Я не такая нечувствительная, как Кэмерон. Третье испытание может стать для меня последним.
— Кэм, — снова бормочу я.
Он нежно наклоняет голову к моей.
— Эм?
— Спасибо, что пришёл за мной.
Он лишь издаёт подтверждающее ворчание, но с обожанием проводит большим пальцем по моей лодыжке.
Остальных членов нашего отряда нет на вершине, где мы видели их в последний раз, поэтому мы решаем двигаться дальше к маяку. Они не могли пойти никуда, кроме как туда, это точно. Если их не будет там к концу испытания, нам конец.
Я равнодушно смотрю на мёртвых кадетов на гребне хребта. Их кровь образует небольшой ручей, стекающий к обрыву, с которого я упала. Скатертью дорога. Я отбрасываю мысль о том, что они, как и мы, просто пытались выжить.
Кэмерон был прав: Испытания Подземелья ожесточают тебя перед ужасами вокруг. Вещи, которые мы делаем, просто чтобы сделать ещё один вдох, трагичны.
Я не хочу умирать. Я хочу быть свободной.
Мы вместе ковыляем, и через пять минут достигаем зелёного света. Три других отряда стоят отдельными группами. В каждой команде осталось только два или три человека, остальные напарники мертвы и принесены сюда.
Я с облегчением выдыхаю, когда замечаю Бри, Дэмиана и Брайса. Они выглядят так же обрадованными, увидев нас.
— Клянусь Богом, вы, двое, чертовски бессмертны, — бормочет Дэмиан, крепко обнимая меня медвежьей хваткой и хлопая меня по спине. Бри мило улыбается мне и, когда я отлепляю от себя Дэмиана, тоже обнимает меня.
Кэмерон вновь становится каменным и крепко скрещивает руки на груди, сохраняя видимость, как я понимаю.
Брайс кивает нам обоим.
— Не многие, падая с горы, способны подняться обратно на неё. — Он звучит искренне радостно, что мы здесь. Я бросаю взгляд на Кэмерона и вижу, что тот всё ещё полон сомнений в отношении нашего любящего яды товарища.
— Вы говорите так, будто это было легко, — сухо говорю я, оглядывая оставшихся в живых.
Все опустили маски и свободно болтают, игнорируя мёртвых товарищей у своих ног, словно те были ничем. Стала бы я такой же, если бы не подружилась с ними? Мне хочется верить, что нет. Эти трое стали мне дороги, а Кэмерон теперь буквально стал частью меня.
Два крупных мужчины тихо перешёптываются и смотрят в нашу сторону, только заметив, что я наблюдаю за ними. Рейс и Арнольд. Почему я не удивлена, что именно эти двое, из всех остальных, прошли в третье испытание? Они полностью покрыты засохшей кровью, и все их товарищи мертвы. Я узнаю огромного парня, неподвижно лежащего на земле: он сражался с Кэмероном до того, как меня сбросили с холма. Конец рукоятки оружия едва виден у него под челюстью.
Мне бы следовало поморщиться при виде этого, но я слишком впечатлена, чтобы позволить этому повлиять на меня.
— Не могу поверить, что они будут в третьем «иннинге», — шутит Бри. Интересно, она играла в бейсбол до всего этого? Уж точно руки у неё для этого мозолистые.
— Я предполагал, что они будут «финальными боссами», — парирует Брайс, переминаясь с ноги на ногу и протирая грязь с очков подкладкой рукава.
Кэмерон фыркает.
— Что их выдало? Их попытки обезопасить своих товарищей по отряду? — Его тон густ от сарказма.
Я воспринимаю этот момент таким, какой он есть: мы — пятеро, единственный полный отряд, дошедший до конца испытания. Это должно что-то значить, правда? От этого у меня распирает грудь от гордости. Может, быть в Тёмных Силах и в отряде будет не так уж и плохо. Странным образом это чувствуется больше как дом, чем когда-либо чувствовался мой собственный.
Звук «Блэк Хока» пронзает небо и направляется к нам. Точка маяка — это приподнятая каменная платформа, и на ней достаточно места для его посадки. Мы терпеливо ждём, пока он приземлится. Я шокирована, что Рейс ничего не предпринимает, но он, вероятно,
