Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка

Народу, действительно, было навалом. Всем хотелось освежиться, люди лезли прямо в реку, ссорились из-за места рядом с водой.

Марино вдруг остановился, разглядывая публику у реки.

– Что смотришь? – спросила я.

– На том берегу есть колодец, – сказал он задумчиво, – а на этом нет.

– Тут у многих колодцы во дворах. У маэстро Зино есть…

– А общественного нет.

– Ты к чему это клонишь? – заинтересовалась я.

– Хорошо бы поставить на площади колодец. Даже лучше – фонтан. Как в Милане. Фонтан – безопаснее, чем колодец, и удобнее. Каждый сможет подойти напиться или ополоснуть лицо, не надо ждать очереди, чтобы поднять ведро.

Несколько минут я обдумывала эту мысль, а потом торжественно сказала:

– А ты дело говоришь, синьор Марини. Конечно, сырую воду пить у вас тут – огромный риск, но это лучше, чем пить из канала.

Идея с фонтаном захватила нас. Первым делом мы подсчитали, сколько нужно денег на стройматериал. Требовались камни, канализационные трубы – их нужно было заказывать в Милане, в нашем округе таких мастеров не было. Плюс транспортировка и установка. А кроме специалистов из Милана требовались каменщики, чернорабочие, надо было нанять несколько лошадей и повозок, чтобы вывозить с площади строительный мусор.

Сумма получилась внушительная.

Я бы и призадумалась, но Марино это не остановило.

Он предложил создать городскую казну – из неё будут браться деньги на нужды города. Раньше подобное практиковалось только во время стихийных бедствий или войны, то есть деньги собирали по необходимости, но Марино предложил не ждать, пока угорь свистнет, и всегда иметь под рукой денежную сумму. Идею я полностью одобрила, и от нашей семьи в казну поступили первые пять тысяч флоринов.

Некоторые торговцы, воодушевившись примером, тоже передали кругленькие денежные суммы, но были и такие, кто посчитал устройство фонтана – лишней роскошью. Они даже наняли синьора Обелини, чтобы тот толкнул на площади громкую речь.

Сама я не присутствовала во время этого выступления, но маэстро Зино (который, кстати, передал четыре тысячи флоринов в городскую казну) расписал мне всё в подробностях.

Синьор Обелини вопрошал: получается, что деньги будут платить самые достойные горожане, а пользоваться их трудами станут все? вся голытьба, нищеброды и прочие лентяи? Ну уж нет. Не для того лучшие люди города трудились, не покладая рук, чтобы потом дарить деньги лентяям!

Ответная речь Марино о том что благоустройство города – это выгода в долгосрочном плане, впервые не подействовала. Богатые лавочники не собирались расставаться со своими денежками. Хватит и налогов в Милан, говорили они. Двойной налог – это противно законам.

В результате удалось собрать только половину требуемой на строительство суммы. Но Марино не унывал. За год-два он планировал скопить денег на строительство. Его назначили хранителем городской казны, и в знак этого назначения он носил теперь чёрно-жёлтое перо на шапке.

– Ах, не хотят тратить деньги на лентяев?! – возмутилась я, когда узнала об этом. – Ну, посмотрим, как эти толстосумы проживут без «лентяев»!

На следующий же день Фалько был внедрён в городскую среду с новой песней. В ней говорилось, что те, кто не хотят проявить милосердие к беднякам, не заслуживают милосердия и от бедняков, и у кого на воротах будет кровавый крест, тем надо торговать в Милан, а не пить кровь из жителей Сан-Годенцо. Помогали Фалько такие же босоногие и горластые мальчишки, которым уже он платил за работу. Мальчишки быстро разнесли песню по городу, а там уже песня сама разлетелась по окрестностям.

После этого я вместе с мужем прошлась по тем лавочникам и торговцам, которые считали расходы на город, в котором жили – лишними. Некоторые сразу поняли, к чему идёт дело. Они оплатили первый взнос и заверили, что будут исправно платить и дальше. Другие оказались не такими догадливыми, и на их воротах и на дверях лавок я торжественно намалевала кресты. Краску сделали с примесью красной глины, вот и получился «кровавый крест». По негласной договорённости, в таких лавках никто ничего не покупал, и владельцам лавок крестьяне не продавали ни яиц, ни мяса, ни молока, ни зелени.

Через неделю городская казна принимала новый поток вложений, и средства на постройку фонтана были собраны в рекордные сроки.

Обычно законопослушный Марино ничуть не мучился угрызениями совести по поводу таких поборов, и тут же сделал заказ в Милан.

В моём представлении, стройка должна была затянуться на годы, если не на десятилетия, но так как река протекала рядом, и копать глубоко не пришлось, работа продвигалась быстро.

Марино лично присматривал за строительством, и возвращался домой, насквозь пропылённый, дочерна загорелый, но чёрно-жёлтое перо на щёгольской шапочке бодро топорщилось.

Когда привезли трубы для водопровода, и прибыл мастер, Марино и вовсе пропадал на стройке и днями, и ночами. Мне оставалось лишь вздыхать, насколько для мужчин важнее их дело, а не семья.

Открытие городского фонтана стало настоящим праздником. Пели и плясали до упаду, а маэстро Зино снизил цену на еду и пиво в два раза.

И хотя тот фонтан, что я увидела, был совсем маленьким и невзрачным, и его струи не били в небо, как фонтаны в моём мире, а лились тонкими струйками, как вода из крана, все воспринимали его, как восьмое чудо света.

Марино был невероятно горд, и просто светился, когда принимал поздравления.

– Первый шаг к благоустройству города ты сделал, – сказала я ему, когда поздно ночью мы оказались в его городском доме, и уже отдыхали в постели. – Что будешь строить теперь?

Марино задумчиво посмотрел в потолок.

– Подскажу тебе, – сказала я, не дожидаясь, пока он что-нибудь там придумает у себя в голове. – Нам нужна школа.

Муж посмотрел на меня, и глаза у него загорелись.

– Университет? Как в Болонье? – спросил он.

– Нет, глупыш, – засмеялась я, устраиваясь головой на его плече. – Нам пока не до университетов. Нужна школа, где будут обучаться дети бедняков. Бесплатно. Такие, как Фалько. И при этой школе нам нужна музыкальная школа.

– Зачем? Детям бедняков надо получать рабочие профессии – каменщиков, печников, пекарей…

– Всё это они вполне смогут освоить, когда научатся читать, писать и считать. Безграмотный печник – это почти вселенское зло. А насчёт музыки… Знаешь, Марино, жизнь – это ведь не только работа и прибыль. Должно быть ещё и место для душевного