Визитёр - brinar1992
В конце концов, усталая, довольная и счастливая леди Гиралинра Изящная вышла в сад, поиграла там с несколькими гостями в особую игру, пряча "белый жемчуг в черной пещере", как весело объяснил ей тот чернокожий и дикарски одетый мужчина с большой-большой сережкой в нижней губе, а потом вышла к небольшому лагерю на окраине сада. Кострище, шатер, запах жарящегося мяса, а еще орки, вернее орчихи, каких она раньше никогда не видела. Ее прямо снедало любопытство, глядя на этих громадных, увитых мышцами, рядом с какими и леди Раабаль казалась хрупкой, дикарок. Их высокий рост, - хотя и не все из них были так уж выше самой Гиралинры, - громадные и вульгарные груди, чаще всего вообще ничем не прикрытые, грубая речь, похотливые взгляды, резкие и рваные движения.
Деву, изящную и галантную, такая дикость одновременно возмущала и при этом манила необъяснимым интересом, так что она провела рядом с ними несколько часов, изредка отвлекаясь на беседу, помогая успокоить кому-то твердые пальцы то устами, то руками, а то и чем-то еще. Одному приятному в качестве собеседника гному помочь с его пальцем могла только и только одетая в чулок ножка благородной леди, он сам так сказал, так что искренне желающая помочь новому знакомому Гиралинра сняла туфельку и принялась гладить пальчик пока он тоже не отдал белое, теряющееся на белой ткани нежного чулка.
Еще один мужчина где-то потерял свою счастливую монетку и очень слезно просил Гиралинру помочь ее найти. Снедаемая желанием утешить безутешного, она наклонилась, перегибаясь в поясе и принялась внимательно разглядывать траву и камни под ногами, упершись руками в собственные бедра. Сам владелец потерянной монетки почему-то начал искать ее у нее под платьем, задрав его так высоко, что оно едва не слетело с другой стороны, закрывая ей часть обзора. Зато ему было очень просто искать монетку, пока его палец был в ее цветочке или попочке, так что нашли монетку они очень быстро, он только и успел дать ей немного белого жемчуга в обе ее пещерки!
Да, были вот такие веселые и приятные моменты, но она раз за разом возвращалась туда, к границе лагеря похотливых дикарок, смотрела за их разнузданными игрищами, невольно и машинально поглаживая свои изумруды легчайшими касаниями, пощипывая едва-едва ощутимо вторые очи, и наслаждаясь завершением этого великолепного вечера. Так, она не сразу заметила пропажу гостей и большей части гостий, а также появления рядом какой-то парочки низкорослых, - они все такие невысокие, - мужчин.
Первый был совершенно неприметный и невзрачный, одетый в простую и удобную одежду то ли торговца, то ли просто хорошего ремесленника, а второй имел явно аристократические черты лица, одевался в странную смесь конфедератской и куордемарской моды, а также что-то записывал волшебным пером в громадный левитирующий в воздухе блокнот. Он же и сделал, не отвлекаясь от записей, бесстыжий и наглый щипок, прямо пониже ее, Гиралинры, спины, заставляя ее от стыда и возмущения вскрикнуть, а после начать испытывать нарастающее удовольствие.
- Да вы! Да вы!!! Да как вы посмелиииии... - Тихонький писк быстро переходит в вопль и стон, когда ее накрывает неведомым до сегодня чувством, отчего она начинает кончать и рычать, бурно пуская соки из щелки. - Ыыыыыыыыыых!
Придя в себя и в этот раз сохранив возможность двигать своим могучим телом, Грлгра первым делом одним рывком разорвала на себе эти блядовы тряпки, которыми даже пизду не вытереть, настолько они ее доебали до бешенства. Сорвала тряпки, сбросила дебильную обувь на высоком шипе, отчего в ней ходить нормально нельзя, стянула эти белые кишки с ног, сорвала ожерелье из белых горошин, сбрасывая все это под ноги и с хрустом разминая пальцы на руках, сжимая кулаки и смотря прямо в глаза магику, с видом полного вежества глядящего на нее в ответ, будто бы он с каким-то человеком беседу ведет, а не стоит напротив желающей мести орочьей бугайки.
- Падла поганая! - Рыком, обвинением и со злобой выдавливает из себя орчиха, все еще не решающаяся напасть на магика в месте шаманской силы.
- Не стану отрицать. - Если страх в нем и есть, то его даже варг не унюхает, но он будто бы просто не верит, что она ему втащит, уебет насмерть.
- Ублюдок ебаный! - Оскорбления нужны ей, нужно топливо для злобы, смелость для атаки, и она сама себя заводит, бесит и входит в раж.
- Не буду осуждать личную жизнь моей матушки. - Отвечает он, не поведя и бровью.
- Тварь проклятая! - Задыхаясь от обуревающей злобы, держа башку холодной из последних капель воли она все еще ждет ошибки, встречной атаки, проблеска страха, чего угодно.
- Полностью человечен, у нас с этим строго. - В этот раз в его тоне промелькнула легкая доля, не ярости, не злости, не ужаса, а осуждения, будто бы он на нее обиделся, блядь.
- Да ты, сука, да ты, мразь, да я тебя к хуям варжьим, да я сейчас... - Это был пиздец контролю, дальше злобу сдержать было невозможно, она просто не стала сдерживаться, отдаваясь ведущей ее ярости со всей страстью и готовностью.
Стоящий рядом с ним мальчишка только возмущенно тявкнул что-то, когда она его притянула, подняла за шкирки, запечатав поганую пасть поцелуем, просунула ему язык чуть ли не в глотку, а следом уронила на траву, разорвала штаны с рубахой и насадилась на крохотный для нее хер безумно текущей щелью, сразу же кончая и начиная двигать тазом, вдавливая щенка в траву всем телом, трахая его, выдирая, как свою личную суку, тряся сиськами в лицо, подпрыгивая и сжимаясь вокруг мелкого недо-хера, пока тот не спускает в ее пизду, а она вжимает блудивого пса еще сильнее, едва ли не душа его всем своим телом, всем весом своего увитого мышцами тела. Она ему покажет, она их всех уроет, всех выебет, всех трахнет, за каждый их унизительный смешок, за каждую блядскую каплю, какую она отсосала, за каждый раз, когда ее саму драли, с ее же позволения и драли!
С рыком кончив еще раз, она просто встает, нет, не встает, но вскакивает, одним рывком, без ласк, касаний или желания поваляться рядом, в два прыжка врываясь в компанию трахающихся сестер по кагалу, начиная лизать, целовать, облизывать, лапать сиськи и жопы, снова лизать, трахать кистью, просовывать пальцы и
