Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова
— Вы думаете, он согласится? — спросил Леон.
— Он живёт на окраине, почти в лесу, один, — ответил Ратиэль. — Значит, он либо очень сильный, либо очень отчаянный. А таким часто не хватает именно надёжных партнёров. Мы можем ими стать. Возможно, ему нужна работа и крыша над головой.
Позже, когда Леон устроился спать на своём месте у камина, а мы с Ратиэлем поднялись в нашу комнату, я стояла у окна, глядя на тёмный двор. Туман снова сомкнулся, поглотив нашу безопасную тропу. Только я знала, что она пока там. Наш первый след в этом мире, шаг навстречу будущему, которое строили сами.
— Мы справимся, — тихо сказал Ратиэль, обнимая меня сзади и прижимаясь щекой к моей макушке.
— Знаю, — ответила я, прикрывая глаза. — Потому что иначе никак. Удивительно… я уже почти не против.
Он рассмеялся тихо, и это было лучшим ответом на все угрозы, все туманы и всех «Марков и Клеймий» этого мира. Завтра будет новый день, заботы, победы или поражения. Возможно, новые враги. Зато сегодня у нас был дом и крепнущая с каждым часом уверенность в том, что «Уютный тупичок» — самое его начало нашего совместного пути.
Утро следующего дня было холодным и туманным, но наш коридор в тумане сиял перед порогом как обещание. Мы позавтракали плотно. Остатки кролика, яйца и крепкий травяной чай пошли на ура. Леон волновался, беспрестанно поправляя свой потрёпанный дорожный мешок.
— Он… старый и очень недоверчивый, — предупреждал он, пока мы собирались. — Может, выгнать, если захочет.
— Тогда мы вернёмся с пустыми руками, но с новыми знаниями, — пожала я плечами, проверяя, крепко ли сидит за поясом кинжал. — Только не попробовать нельзя.
Ратиэль взял лютню и небольшую сумку с камушками-якорями. Я захватила кошель с немногими оставшимися монетами. Не для подкупа, а как знак серьёзности намерений. Мы вышли в прохладное утро. Коридор в тумане пульсировал слабым светом, словно живое существо.
— Держимся вместе, — сказал Ратиэль, вступая первым. — Я впереди, Леон в центре, Габриэль сзади с кинжалом. Никто не отстаёт.
Путь был напряжённым. Туман за стенами нашего тоннеля клубился. Порой из него протягивались бледные, похожие на корни щупальца или слышался тяжёлый вздох. Ратиэль время от времени касался струн, и звук, чистый и резкий, заставлял тени отступать. Я держала кинжал наготове, чувствуя, как его холодная рукоять отзывается на пульсацию коридора. Мы шли не спеша, и каждый шаг по этой созданной нами тропе казался чудом.
Через час туман начал редеть. Сосны стали чёткими, под ногами появилась твёрдая земля, покрытая хвоей. Мы вышли на настоящую лесную тропу, ведущую вглубь, к подножию дальних холмов.
— Его дом дальше, за тем поворотом, у ручья, — прошептал Леон, указывая вперёд.
Хижина Хаггара оказалась не убогой лачугой, а добротным, хоть и потрёпанным временем, срубом с резными наличниками и крепкой дверью. Вокруг царил идеальный порядок: аккуратные поленницы, прибранный двор, внушительный огород, сад и даже небольшой загон для коз. Чувствовалась рука человека, который ценит свой дом и умеет за ним ухаживать.
Когда мы подошли к калитке, на пороге появился старик. Невысокий, коренастый, ещё довольно крепкий, с седой, коротко подстриженной бородой и пронзительными, бледно-серыми глазами, которые мгновенно всё оценили. Он не держал в руках топор или другое оружие, но его поза говорила: «Я не боюсь, но и не рад».
— Марк уже прислал? — спросил он хриплым голосом, даже не поздоровавшись. — Или сам пришёл? Говорил, я с его беглыми подмастерьями дела не имею.
Леон съёжился, но Ратиэль шагнул вперёд, слегка поклонившись.
— Мы не от Марка. Мы новые хозяева старой усадьбы на краю топи. Теперь она называется «Уютный тупичок». Этот юноша нашёл у нас приют. Пришли к вам по делу как к соседу и мастеру.
Хаггар прищурился, медленно переводя взгляд с Ратиэля на меня, затем на Леона.
— «Уютный тупичок», — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на горькую усмешку. — Так вы те самые безумцы, что поселились в логове призраков и болотных духов. И ещё Марку нос утёрли. Слухи уже ползут.
— Надеемся, что не только об этом, — сказала я, спокойно встречая его взгляд. — Мы пришли купить материалы. Доски, гвозди, стекло. Поговорить о возможном сотрудничестве.
Старик молча смотрел на нас ещё мгновение, потом махнул рукой.
— Заходите. На пороге не разговаривают. Да и Леона жалко. Мальчишка трясётся как осиновый лист.
Внутри дом был таким же аккуратным и обжитым. Пахло деревом, дымом и сушёными травами. Хаггар указал нам на добротные и чисто выскобленные лавки у стола, сам сел напротив.
— Так что вам надо? И чем вы собираетесь платить? Знаю, что монетой никто почём зря не разбрасывается.
Мы объяснили. Не всё, конечно, но сказали, что намерены восстановить усадьбу, сделать трактир и постоялый двор для тех, кому дорога через топи необходима. Что нам нужен надёжный поставщик и, возможно, советчик, знающий эти места.
Хаггар слушал, не перебивая, его пальцы барабанили по столу. Когда мы закончили, он тяжело вздохнул.
— Материалы у меня есть. Продам, но дорого. Потому что риск большой. Марк не простит, если узнает. Только дело даже не в этом, — он пристально посмотрел на меня, потом на Ратиэля. — Вы знаете, где поселились? Что за место это ваш «Уютный тупичок»?
— Да, знаем его историю, — тихо сказал Ратиэль. — Про барда и ведьму.
— Знаете поверхностно, — отрезал Хаггар. — Моя бабка, а её мать до того, служили в той усадьбе горничными. Не эльфийкам, нет. Первым хозяевам, людям. Потом их выжили. После чего пришли те двое, и всё пошло наперекосяк. Это место… оно как рана на теле мира. Сюда тянет всё тёмное, потерянное, обиженное. И туман, он не просто туман. Это пелена между мирами, которая там тоньше. Ваши призраки, ваши «стражи», лишь часть этого. Вы играете с огнём, дети.
Его слова повисли в тишине избы. Леон побледнел ещё больше.
— Мы это чувствуем, — сказала я, не опуская глаз. — Мы не играем, а честно договариваемся. С местом, с его памятью. Мы не хотим его «исправить». Просто жить с ним в мире и охранять тех, кто попадёт сюда без злого умысла.
Хаггар
