Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева
Не знаю, почему, но я настороженно слежу за тем, как руки Бастиана, заметно огрубевшие за последнее время, тянутся к люльке. Но я лишь сильнее сжимаю плетенные ручки. Ведь мой внутренний голос вопит сейчас о том, чтобы я и близко не подпускала виконта к моему сыну. Точнее, к нашему…
— Вы мне настолько не доверяете? — усмехается Бастиан, заметив мое странное поведение. — Значит, девятилетнему ребенку вы доверяете, а мне нет?!
— Только осторожнее, не разбудите мне ребенка, — растерянно бормочу я, с неохотой протягивая ему люльку с сыном.
— Он совсем крошечный… — в голосе Бастиана неподдельное изумление.
Словно почувствовав отцовское тепло, мой малыш смешно морщит носик, но не просыпается.
Бастиан смотрит на него почти завороженно. В его глазах нет прежней надменности, лишь тихая, почти благоговейная нежность.
— Он так на вас похож, — задумчиво шепчет Бастиан. У меня же от его слов перехватывает дыхание…
Нет, наш сын похож на тебя! У него твой нос и твой упрямый подбородок! Неужели ты этого не видишь?!
Я тут же загоняю свои чувства в самый дальний уголок души. Усиленно скрываю свое бешенное волнение под маской спокойствия.
— Дети часто меняются. Кто знает, на кого он будет похож потом…
Бастиан качает головой, не отрывая взгляда от малыша.
— Родерик… — Виконт осторожно проводит большим пальцем по детской щечке. — Расти здоровым, дружок. И никогда не огорчай свою маму…
Я вижу, как его взгляд темнеет от невысказанных мыслей.
Если бы он только знал… Но я не могу этого допустить! Он не должен узнать. Никогда.
— Извините, виконт, но я должна положить сына в карету. Иначе он проснется, и не даст нам поговорить, — твердым голосом произношу я и тянусь к люльке.
— Конечно. — На какое-то мгновение Бастиан задерживает руки на плетенных ручках… Такое впечатление, что он не готов расстаться со своим сыном. Но уже в следующую секунду он отдает мне люльку и с готовностью делает шаг назад.
Мне кажется, или его улыбка сразу же становится печальной?
Но в глубине его зеленых глаз все еще теплится надежда… А значит, для меня он теперь опаснее, чем когда-либо.
Я ставлю люльку с Родериком на сиденье, и мой взгляд останавливается на дамском саквояже, в котором лежат тысяча эловенов.
Недолго думая, я хватаю его и с решительным видом иду к Бастиану…
Увы, как и предполагал Иан, виконт не взял свое золото обратно. Мало того, он даже не признался в том, что это его деньги! Не помогли даже веские доводы. Не я и все тут!
В конце концов его взгляд стал ледяным, совсем как раньше.
— Ты думаешь, я возьму деньги, которые изначально принадлежали Морвенне Дагтар? Золото проклятого рода?! — его голос звучал тихо, но каждое слово ранило меня похлеще клинка.
Я обмерла. Застыла как камень, отказываясь верить в происходящее.
Боже, этот мерзкий Люциус Альтомир словно в воду глядел! И пусть Бастиан Фоске изменился в лучшую сторону, кое-что в нем осталось прежним.
— Зачем тогда вы общаетесь с такой как я, ведь в моих жилах течет проклятая кровь?! И все-таки это вы подкинули мне кувшин с золотом, и мы оба это знаем!
Я стою, не в силах пошевелиться. Но если бы даже ноги меня слушались, я все равно не сдвинулась бы с места. Не смогла бы уйти, не высказав все ему в лицо.
— Не знаю, о чём вы, — холодно цедит Бастиан сквозь зубы.
— Тогда скажите мне, виконт… — шепчу я, так как боюсь разбудить сына и не хочу пугать Лили, которая как приклеенная стоит у окна кареты. — Но если вы такой благородный, почему не отдали мне эти деньги открыто? Гордость не позволила? Решили помочь мне тайком, чтобы не дай бог никто об этом не узнал?!
Бастиан замер. На мгновение в его глазах промелькнуло замешательство, но почти сразу же он вновь стал прежним.
— Что за бред?! И да, я разорен. Но у меня есть достоинство и честь! Поэтому я никогда не приму подачку от Дагтаров!
Я резко выдохнула, как будто он ударил меня прямо в грудь.
Почувствовала, как подступают слезы, поэтому быстро пошла к карете…
Не стоило даже и надеяться на то, что виконт позволит мне воспитывать нашего с ним сына.
Как только Бастиан узнает правду, он отнимет у меня Родерика, и больше я его никогда не увижу. Виконт оборвет все ниточки, связывающие нас, а потом сделает из мальчика настоящего Фоске.
Не помню, как я вернулась назад. И только в поместье я вспомнила о том, что так и не заехала в свой магазинчик. Но для меня это было уже неважно.
Вряд ли когда-нибудь я смогу заниматься своим любимым делом. Точнее, мне никогда этого не позволит мой дядя. Теперь мне суждено стать его тенью, послушной и безропотной. И я такой стану! Ради своего сына, ради его будущего!..
На мое счастье Люциус меня не торопил. Но это и понятно — ему хотелось как можно выгоднее продать мое поместье. И сколько бы я не говорила ему о том, что «Фиалковая долина» по сути мне не принадлежит, и что я не могу так поступить с Морвенной Дагтар, Люциус меня не слушал.
Мало того, он самовольно вытащил из моего письменного стола документы на землю и дом. Из них этот мерзавец и узнал о том, что все они давно уже были переписаны Морвенной на мое имя.
Но главным потрясением для меня стало то, что у Родерика поменялся цвет глаз. Из серо-голубых они у него стали ослепительно зеленого цвета!
Теперь глаза малыша сияли, будто два изумруда. Причем, они были не просто зелеными — в них словно бы отражалось множество оттенков: где-то глубокий малахит, где-то прозрачный нефрит и отблеск морской волны.
Ресницы, темные и густые, оттеняли эту невероятную яркость. А когда Родерик смеялся, в его глазах вспыхивало нечто такое, отчего они становились пронзительными, почти гипнотическими. Совсем как у его отца, от взгляда которого у меня перехватывало дыхание…
Глава 55
— Элиза, вы не должны идти у него на поводу! Неужели вы продадите Фиалковую долину?! — Иан Теобальд смотрит на меня таким взглядом, что мне хочется броситься ему на
