Шлейф сандала - Анна Лерн
На эти вопросы я узнала ответы, когда в первый раз поднялась с кровати. Мне ужасно хотелось пить, но графин был пуст. Оглядевшись, я не обнаружила никакого шнура, которым можно было вызвать прислугу, поэтому пришлось отправиться на поиски воды.
Сильной слабости после долгого лежания у меня не было, лишь немного дрожали ноги. Нужно обязательно начать тренировки, ибо это тело совершенно не приспособлено к активной спортивной жизни.
Но после болезни тоже не следует сразу нагружать организм. Мне нужны витамины и хорошее питание. За всю свою спортивную карьеру я прекрасно знала, как мне восстановиться после простуды или гриппа. Во-первых, витамин С. Это сильный антиоксидант и поднимет иммунитет, плюс улучшит обмен веществ и повысит общий тонус. Витамин А поможет восстановиться поврежденным вирусом эпителиальным клеткам дыхательных путей. А еще он принимает участие в синтезе гемоглобина. Витамины группы В обогатят клетки мозга кислородом, нормализуют обменные процессы. Ну и витамин Д улучшит сон. Как только Акулина явится, скажу ей, какую еду мне нужно готовить.
Спустившись по лестнице, я прислушалась. Откуда-то доносились приглушенные голоса. Мачеха?
Я посмотрела в сторону кухни, облизнулась и решила, что немного потерплю. Подслушать разговоры, которые велись в этом доме, хотелось сильнее, чем пить.
На цыпочках я миновала гостиную, еще пару комнат и оказалась у светлой двустворчатой двери. Из-за нее слышался возмущенный голос Марии Петровны:
— Надоела она мне хуже горькой редьки! Зараза! С детства ее терпеть не могу! Вытаращит свои глазищи и смотрит, словно я ей задолжала!
— Так и задолжали, — ленивый голос Николая прозвучал насмешливо. — Или позабыли, маменька? После смерти супруга при отсутствии завещания жена как при живых детях, так и без них получает из недвижимого имущества одну седьмую, а из движимого — одну четвертую часть. Остальное ведь, Оленькино.
Ага! Вот оно что! Я прижала ухо к двери так, что заныли хрящики.
— Конечно. Вместе с долгами! Которые и выкупил Григорий Алексеевич! — процедила мачеха. — Вот пусть и забирает ее! Мы-то без ничего не останемся… Я припрятала достаточно!
— А что если Ольга упрется и не согласится? Что тогда? — Николай так затревожился, что мне стало смешно. Ишь, как волнуется, подлец! — Его милость приберет к рукам наше имущество? По миру пойдем, матушка, с протянутой дланью…
— Если она вздумает и дальше наперекор идти, я найду на нее управу, не переживай, сынок, — у меня даже мурашки по позвонкам пробежали от ее тона. — Есть один способ поприжать нашу красавицу. Тогда уж никуда не денется. Все, хватит о ней разговоры вести! Лучше расскажи, когда ты в Москву собираешься?
Мне это уже было неинтересно, и я так же на цыпочках пошла обратно.
— Барышня, вы, что это с постельки встали?
Я чуть не подпрыгнула, увидев Акулину, которая появилась в дверях гостиной.
— Пить хочу! А тебя как корова языком слизала! — прошипела я. — Хоть бы графин наполнила!
— Как это вы странно выражаетесь… — девушка подозрительно уставилась на меня. — Никогда такого от вас не слышала.
— Если будешь меня жаждой морить, и не такое услышишь! — сквозь зубы процедила я, проходя мимо нее. — Воды принеси. Быстренько. Я тебе еще расскажу, какую еду готовить мне с этих пор.
Я завернула к лестнице, слыша, как Акулина тихо ворчит:
— Видать, хорошо головушкой приложилась Оленька наша Петровна… В мозгах все перевернулось, а на место не встало. Страшно-то как…
Вернувшись в свою комнату, я легла на кровать и задумалась. Значит, кроме наследства еще и долги есть. Жених выкупил их, а меня в нагрузку. Недурно… А что там мачеха еще говорила? Припрятала кое-что? Если рассуждать логически, то, скорее всего, это драгоценности, ведь что еще можно припрятать ценного? Найти бы…
В комнату заглянула Акулина, виновато хлопая глазами.
— Барышня, я водички принесла.
— Так давай уже, — я села, положила ногу на ногу и закачала ею, грызя ноготь на мизинце. Дурная привычка, от которой я не могла избавиться с детства. Поэтому у меня всегда был обкусанный до крови палец.
— Вы чего делаете? — девушка протянула мне стакан с водой. — Разве можно ногти кусать барышне?
Я убрала палец, вспоминая, как меня укусила соперница из Канады, когда я прижала ее к мату. Зараза… У меня до сих пор шрам остался… Вернее был. На другом теле.
Напившись, я указала Акулине на стул и сказала:
— Слушай и запоминай. Значит, так… Пить я буду отвар шиповника, молочко. Яйца мне пусть отваривают, морковь будете тереть с маслом… Орехи есть?
— Есть, барышня, — девушка смотрела на меня с открытым ртом. — И орехи несть?
— Несть. Печень отварную, говядинку… курочку. Рыбу обязательно. Запомнила? — я вопросительно взглянула на нее, и она медленно кивнула. — Хорошо. Овощей побольше. Клетчатку кушать полезно.
— Что кушать полезно? — Акулина подалась ко мне всем телом. — Клучатку? Это еще что за зверь?
— Не забивай голову, — отмахнулась я от нее. — Лучше на кухню иди. Скажи поварихе, что от нее требуется.
Акулина поднялась со стула, пошла к двери, глядя на меня ошалелым взглядом и, ударившись о косяк, ойкнула.
— Осторожно… — я снова легла в кровать, почесывая живот. — Ванну бы принять… Кстати! Акулина!
Ее голова тут же появилась в дверном проеме.
— Чево?
— Мыться я желаю. Сегодня.
Она, молча, кивнула, прикрыв за собой дверь, а я встала и выглянула в коридор. Акулина стояла в паре метров от двери, задумчиво шепча:
— Это ж надобно, так маковкой полыснуться… Клучатку ей подавай… Где этих клучаток взять-то? Как кура, что ли? Или чего другое, заграничное?
Глава 6
Вернувшись в кровать, я не заметила, как задремала, убаюканная бесконечным потоком мыслей. Мне снился шелест прибоя, барашки облачков на ярком лазурном небе, вкус соли на губах. Это было так давно, это было в прошлой жизни…
Но насладиться приятным сновидением мне так не удалось. Из ласковых объятий Морфея меня выдернул неприятный голос мачехи. Какое-то дежавю, ей-Богу!
Она стояла возле кровати и что-то гневно рассказывала, тыча в меня пальцем. Я несколько секунд тупо смотрела на нее, потом громко зевнула и лишь только после этого спросила:
— Что случилось?
Она замолчала, вытаращив на меня свои водянистые глазенки. Видимо, до нее, наконец, дошло, что я не слышала
