Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

Свет в груди начал биться слишком быстро, воздух стал густым. В ушах — гул. Ноги подкосились.

Шарх притянул меня к себе, прижал к груди, обнял так крепко, что я могла слышать, как бьётся его сердце.

— Тише, малышка. Не бойся. — Он гладил меня по спине, пока дрожь не начала стихать. — Сначала мы пойдем и посмотрим, что там на самом деле. Все вместе. Хорошо?

Я подняла на него глаза.

Он смотрел мягко. Нежно. Совершенно неестественно для всего происходящего.

Я кивнула.

Хорошо. Сначала город.

Но в тот момент, когда я кивнула… Я поняла другое.

Это — мой шанс.

Если я должна бежать — это единственный момент, когда они будут заняты разломом, а не мной.

Да. Сначала мы спустимся в город.

А потом… Если появится хоть малейшая возможность сбежать… Я ею воспользуюсь.

Глава 44

Город встретил нас рёвом, который невозможно было перепутать ни с ветром, ни с магией. Это был звук, с которым рушится мир — низкий, протяжный, вибрирующий где-то под кожей, заставляющий сердце сбиваться с ритма. Когда мы с мужчинами спустились по каменной лестнице вниз, к городским улицам, я впервые увидела настоящее лицо Тьмы, то, о котором они никогда не решались рассказать.

Дома потрескались, будто их ломали изнутри огромные руки. Улицы расходились широкими алыми шрамами, и земля дышала — вздыбливалась, оседала, дрожала так, что казалось, будто сам воздух натянут, как холодная струна, и вот-вот оборвётся.

Люди бежали во все стороны, держась за мешки, за стены, за всё, что могло дать иллюзию опоры. Кто-то падал, кто-то плакал, кто-то выкрикивал неизвестные мне имена. Но даже их отчаяние тону́ло в том, что разверзалось посреди улицы.

Трещина. Не обычный разлом, какой мы видели в замке. Это было нечто живое — чёрная пасть, распахнувшаяся между домами, и из неё рвались куски тени, будто это был не разлом, а зверь, вырывающийся на свободу.

Тень цеплялась за стены, стекала по мостовой, оставляя за собой следы, похожие на следы когтей. Тьма вышла за пределы крепости Хабона.

И мир начал падать.

Коул ударил огнём в мостовую, отрезая тени от убегающих людей. Пламя шло стеной, удерживая Тьму так, как удерживают огромного зверя за горло.

Айс, побелевший до цвета смерти, поднял руки — и ледяные плиты сомкнулись над провалами, чтобы жители могли добраться до безопасных кварталов.

Шарх шагнул вперёд, подняв ладони, и ветер рванул в сторону трещины. Он закручивал тени в спирали, ломал их формы, разрывал в клочья. Воздух вокруг него был живым, буйным, почти яростным.

Тень выгнулась, стала длиннее, и вдруг — словно почувствовав живое тепло — рванулась в сторону ближайшего дома. Малыш выбежал из-за угла, едва переставляя ноги, зовя кого-то — может, мать, может, брата — но не успел.

Чёрная жила тьмы метнулась и обвилась вокруг его тонкой ноги. Рывок — и он взвизгнул так пронзительно, что у меня внутри всё оборвалось.

Я даже не заметила, как вскрикнула — беззвучно, конечно, но меньше страшно от этого мне не стало.

Коул отреагировал быстрее мысли.

Пламя взорвалось у его ладони золотым ударом, прожигая тень насквозь. Щупальца тут же рассыпалось пеплом, и ребёнок упал на мостовую, но смог быстро подняться на дрожащих ножках. Его мать выскочила из-за поворота, схватила сына, прижала к груди, а потом — увидев мужчину, который спас её ребёнка — разрыдалась так, будто весь страх и долгий ужас вырвались наружу разом.

А я смотрела на них… На эту маленькую, хрупкую жизнь, едва не исчезнувшую в пасти тьмы. И понимала: Бежать мне некуда. Вообще. Вернуться в свой мир я не могу, а этот трещит по швам. Холодное, острое, резкое осознание скользнуло по позвоночнику. Мне некуда бежать. Мой путь закончиться на этом ритуале. Нет, конечно, есть мизерный шанс, что Коул прав и его супер зелье меня спасет… Но в это я не верила.

А вот в то, что одна моя жизнь может спасти этот город… Боги, я никогда не была альтруисткой. Я не собираюсь меня свою жизнь на жизнь этого города или даже мира… Я оглянулась.

Мужчины пытались улучшить ситуацию — каждый по-своему.

Коул выстраивал огненные стены, перекрывая дорогу тени. Айс замораживал проломы так быстро, что пар поднимался от камня. Шарх удерживал ветер, не давая Тьме сомкнуться вокруг нас, как пасти чудовища.

Но всё это были… крошечные заплатки на ране, которая росла быстрее, чем они успевали её зашивать.

Я понимала это. И они — тоже.

Шарх подошёл ко мне первым. Он всегда говорил правду там, где остальные пытались защитить меня от неё.

Его ладонь легла мне на плечо — тёплая, хотя вокруг гудел ветер.

— Малышка… — его голос был необычно серьёзным. — Мы можем сдерживать это, но недолго. Разлом не остановится. Он наклонился так, чтобы я видела его глаза и ничего больше. Я тонула в них. Кажется, я даже любила их, пусть и не долго. — Только ритуал сможет всё это прекратить.

Он не давил. Не просил. Не приказывал.

Он просто… сказал, как есть. Сказал то, что я и так понимала.

И больше ничего.

Потому что я уже видела — как рушатся дома. Как люди бегут. Как дети рвут голос от страха. Как мужчины, ставшие чудовищами ради спасения мира, стоят перед тьмой, которая всё равно сильнее.

Я кивнула.

Не потому что была готова умереть. Не потому что принимала судьбу. Не потому что верила их дурацкому пророчеству.

А потому что…

Бежать действительно некуда. И потому что… Больно смотреть на мир, который умирает.

И мне было жалко всех этих людей. За детей, которые могли оказаться следующими. А я… Я может вообще в новое тело вселюсь. Почему нет. А там, глядишь, мне повезет немного больше и я проснусь женой какого-то нормального мужчины. У нас будут дети…

Шарх обнял меня крепче, заметив, как я дрогнула.

— Мы с тобой, малышка, — прошептал он. — Всегда.

Шарх не стал ждать ни секунды. Как только я кивнула, ветер вокруг нас будто вздохнул — глубоко, жадно, как зверь, которому наконец позволили сорваться с цепи.

Он провёл ладонью по воздуху — и пространство дрогнуло.

Порыв поднялся под ногами, подхватил меня так резко, что земля исчезла раньше, чем я успела испугаться. Шарх обнял меня за талию, прижимая к себе, чтобы ветер не вырвал меня из рук.

И мы взлетели.

Именно взлетели — высоко, мощно, так, как будто