Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

— У Бога много планов на этот мир, и не все они этичны. Но мы знаем это давно, как и Бог с богами знают об этом не меньше. История уже написана, Арья, и у нас нет никакого права голоса.

«Это невозможно».

Я подумала об Астароте, который наверняка знал об этом с самого начала, ведь он знал ответ на любой вопрос; он знал всё, и его познаниям не было предела.

Я подумала, что Астарта тоже знала это с самого начала, ведь она богиня, а боги знают всё.

Люди, которые предупреждали нас с первой же секунды, были первыми, кто нам солгал. Я вспомнила фразу Азазеля и поняла, что тогда он был прав.

У меня никогда не было другого выбора.

Я подняла на него взгляд. — Почему именно мы?

С этого мгновения я словно отключилась от самой себя и слушала всё, что он нам рассказывал, отстранённо, будто больше не принадлежала собственному телу. Я не могла бы сказать, чего во мне было больше: страха или изнеможения.

Я потеряла связь с реальностью.

Лорхан воссоздал рассказ об Апокалипсисе из священных текстов: ««Пошел первый ангел и вылил чашу свою на землю; и сделались жестокие и отвратительные гнойные раны на людях, имеющих начертание зверя и поклоняющихся образу его.

««Второй ангел вылил чашу свою в море: и сделалось оно кровью, как бы мертвеца, и все одушевленное умерло в море.

««Третий ангел вылил чашу свою в реки и источники вод: и сделалась кровь.

««Четвертый ангел вылил чашу свою на солнце: и дано было ему жечь людей огнем. И жег людей сильный зной, и они хулили имя Бога, имеющего власть над сими язвами, и не вразумились, чтобы воздать Ему славу»».

Данталиан пробормотал что-то об абсурдности того, что «нужно быть благодарным за то, что тебя поджаривают», но я заставила его замолчать.

««Пятый ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно.

««И они кусали языки свои от страдания, и хулили Бога небесного от страданий своих и язв своих; и не раскаялись в делах своих.

««Шестой ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат: и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от восхода солнечного.

««И видел я выходящих из уст дракона, и из уст зверя, и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это — бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя. И он собрал их на место, называемое по-еврейски Армагеддон»».

— Я всё равно не понимаю, — пробормотала я.

Я услышала, как он устало вздохнул. — Я пытаюсь сказать тебе, Арья, что ваша судьба уже написана, потому что эти нечистые духи — это вы.

У Данталиана вырвался измученный смешок. Затем он приоткрыл рот и посмотрел на него с презрением, когда заметил, насколько тот серьезен. — Мы?

Лорхан поморщился. — Да, Данталиан. Ты, твоя жена и Химена — те три нечистых духа, которые должны будут собрать самых могущественных людей, каких только смогут убедить. И те существа, что встанут на сторону ваших врагов, пойдут на верную смерть.

— Я не собираюсь исполнять судьбу, написанную ради того, чтобы повиноваться какому-то бредовому рассказу, в который мне, честно говоря, трудно поверить! — сорвалась я.

Данталиан согласился со мной.

— Неважно, во что вы верите, результат всегда будет один и тот же! Вы поклялись Азазелю защищать Химену даже ценой своей жизни, и если вы не будете сражаться во время Армагеддона, он убьет её. Любой ваш выбор, который не будет включать исполнение вашего фатума, приведет вас лишь к смерти, — хотя бы это вам ясно?! — Голос Лорхана сорвался на крик, будто он тоже терял самообладание.

Он снял солнцезащитные очки; его глаза, абсолютно белые и не похожие ни на одни глаза, что я когда-либо видела, ошарашили меня, но я не сказала ни слова. Я смотрела, как он делает глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание.

В это время я почувствовала, как сердце ухнуло вниз. — «Он» — кто? Ты знаешь, кто это? Почему ты не хочешь нам сказать?!

Мне показалось, я увидела, как он на мгновение задержал взгляд на Данталиане, но это длилось так недолго и неуловимо, что я решила — мне привиделось. Я была вымотана.

— Не могу, Арья, не в этом моя задача.

— Я устала от всего этого! — Я была в такой ярости, что начала ощущать аномальный жар в ладонях. Он становился всё более интенсивным и мощным.

Взгляд Лорхана скользнул по всполохам огня, которые виднелись из моих сжатых кулаков, прежде чем он ответил: — Мы на одной стороне, я вам не враг. Я предупредил вас именно поэтому: вы должны были знать реальное положение дел, должны были знать, что всё гораздо серьезнее, чем вам говорят. Речь идет о вашей судьбе, а от неё не убежать.

Данталиан посмотрел на него подозрительно. — Значит, ты будешь на нашей стороне? Будешь сражаться с нами?

— Я — да. — Он наклонил голову, позволяя ему изучать себя.

— Всё это абсурд. — Я зажмурилась в надежде, что это кошмарный сон.

Выражение лица Лорхана внезапно изменилось. Он стал серьезным и отстраненным, каким был в первые минуты нашего разговора. — Шестая чаша была вылита совсем недавно. Осталось недолго, время на исходе. Речь идет о месяцах, максимум два, не больше.

Я снова почувствовала себя в клетке, как тогда во время полета. Кислород перестал поступать в трахею, и воздух вокруг меня замер. Чтобы вернуть контроль над своим разумом, я была вынуждена отойти на несколько метров, держа голову опущенной, а глаза закрытыми.

Тяжелые ботинки Данталиана шумели, пока он следовал за мной, куда бы я ни шла. Когда я остановилась, он возник передо мной и поддел пальцем мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза — теперь золотые.

— Похоже, у нас нет выбора, флечасо. Какое милое дежавю, а? — Он говорил мягким, почти утешающим голосом, но и сам казался очень обеспокоенным.

Я не разрыдалась от разочарования только потому, что не могла — из-за своей демонской части.

— Я не хочу, Данталиан, я не хочу этого делать. Я чувствую себя в клетке… — я замолчала, чтобы сделать вдох, попыталась расширить легкие, которые будто сдавило тисками, но это не сработало.

В конце концов я пробормотала надломленным голосом: — Я просто хотела бы быть свободной.

Он обхватил мое лицо ладонями и склонился ко мне, чтобы получше разглядеть, поглаживая мои мягкие щеки большими пальцами. — Всё будет хорошо. Мы справимся, как справлялись до сих пор, а потом я обещаю тебе: мы оставим всё это позади. Мы наконец будем свободны.

Он прижался своим лбом к моему и кивнул, а затем словно обратился к самому себе: — Мы будем свободны.

Я попыталась хоть мгновение насладиться этим моментом, когда мы не воевали друг с другом, а пытались собрать осколки воедино. Только когда мне удалось скомкать ту тревогу, что я чувствовала в сердце, я отстранилась от него, хотя, возможно, предпочла бы этого не делать.

Я вернулась к Лорхану еще более разъяренной, чем прежде, но вела себя так, будто никакой минутной слабости не было. И он сделал так же.

— Больше можешь ничего не говорить. Я так поняла, выбора у нас всё равно нет.

Данталиан заговорил серьезно: — Мы соберем столько существ, сколько сможем.

— Отлично. — Лорхан остался удовлетворен и позволил нам уйти, чтобы отправиться в обратный путь.

Каждый своей дорогой, хотя мы скоро встретимся снова. В этом я была уверена.

В какой-то момент он окликнул нас: — Данталиан, Арья.

— Да?

— Никто, кроме вас троих, не должен ничего знать. Имейте в виду.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него, и обнаружила, что он сверлит меня оценивающим взглядом, будто знает больше, чем признался нам. Будто знает о предателе в нашей группе и о том, что я рассказала об этом Эразму — от этой мысли по всему телу пробежали мурашки.

Возможно, мне стоило быть еще внимательнее.

К тому же, Эразм был безобиден, и я задалась вопросом, почему мне запретили ему что-то говорить. Разумеется, я исполню его просьбу, даже если не понимала причины.