Таро на троих - Анна Есина

Думала меня поразит на месте молнией или чувство гадливости накроет с головой, но нет. Он мягко проник внутрь, придерживая меня за бедро и судорожно выдохнул в плечо.

Зар не давал мне отвернуться или спрятаться от рентгеновского взгляда. Пожирал все мои эмоции, упивался ими, смаковал каждый мой вздох.

Тёма двигался неторопливо, как и его руки, которые боготворили тело. Неспешно, чувственно, без дикости. Я таяла под его ласками, а от вида Зара воспламенялась всё сильнее.

Сама принялась стаскивать с него вещи. Долго воевала с пуговицами на рубашке, столько же возилась с пряжкой ремня. И вот наконец добралась до золотистой кожи. Припала губами к шее, вонзила коготки в литые мышцы груди, мурлыкнула:

— Отпусти мою ногу, — и опустилась много ниже рельефного живота.

Он глянул на меня из-под полуопущенных тёмных ресниц, разжал хватку и без промедления предложил мне угоститься собой. Просто повёл головкой по губам и толкнулся вперёд, вынуждая открыть рот.

Попробовала представить нас со стороны: я, согнувшись, ублажаю одного губами, а другому позволяю брать себя сзади, и эти двое, несдержанные, рычащие, двигаются вразнобой. Грязнее ничего не придумать, но меня выворачивало наизнанку от этой пошлости.

Порядком насытившись, Зар вздёрнул меня за плечи, жестом собственника обхватил за горло, заставляя выпрямиться, и запустил руку между складочек. Всего несколько выверенных касаний, и Тёму в себе я не просто почувствовала по-новому. Его вторжение стало невыносимым. Каждое движение как точечный разряд электричества. Он ударялся в меня бёдрами, а меня вело под взглядом оголодавшего хищника — его невозможного братца.

— Со мной или с ним? — спросил Зар, склонившись к уху.

— Со мной, — без колебаний ответил за меня Тёма, прикусил за загривок и этого оказалось достаточно.

Я взвыла белугой, откинула голову назад и затряслась в невероятном восторге. Тело знобило нещадно, мышцы сокращались хаотично. Разум плавился. Я истово хваталась руками за мужские плечи и падала бесконечно, а потом взлетала к вершине под звуки общего хриплого дыхания и терялась в пространстве.

Сладкая агония ещё не стихла, когда меня усадили на барный стул. Зар уместил меня на самом краю сиденья, устроил мои ноги у себя на талии и с глухим ворчанием продолжил выбивать из моего тела стоны. Тёма придерживал меня сзади, зацеловывал всё, на что падал осоловелый взгляд: плечи, лицо, руки и грудь. Невероятно нежно, будто я была хрупкой статуэткой, требующей бережного обращения.

И это так разнилось с животной жадностью Зара. Он вбивался в меня с каким-то отчаянием. Размашистые толчки, грубая хватка, жалящие касания. Стул подо мной раскачивался в разные стороны. И тем не менее мне нравилось, притом настолько, что подалась вперёд, поймала его за шею и прижала к себе для поцелуя.

На полноценную ласку у нас не хватило дыхания, поэтому мы просто облизывали губы друг друга, и с шипением закатывали глаза.

Вторая волна удовольствия была послабее. Зар почувствовал её приближение, сгрёб меня на руки, заставляя прижаться вплотную, и в несколько рывков присоединился. Уткнулся носом мне в волосы и тяжело засопел, переживая эту секунду вместе со мной.

Ощущала, как бешено колотится его сердце под рёбрами. Ту-дух, ту-дух. Напоминало многотонный товарный состав.

Боялась открыть глаза и увидеть воочию, что я только что натворила. Если раньше метания между этой парочкой меня убивали, то теперь...

Тёма придерживал за талию, пока Зар спускал меня с себя. Подал халатик, закутал в него, словно наперёд знал, что мне захочется спрятаться. Поцеловал в висок.

— Это капец как странно, Стась. Но и клёво, согласись?

Промычала нечто неразборчивое, уткнулась подбородком в грудь, наклонилась, чтобы поднять поясок. Ноги казались чужеродными, руки мелко дрожали от перенапряжения. Я чувствовала небывалый прилив сил и в то же время сгорала от внутренних противоречий.

— Мир, не надо, — осадил вдруг Зар. — Дай ей придти в себя.

— Я только хотел помочь, — Тёма замер в полушаге от меня с поднятыми кверху руками.

А я, не оглядываясь, выбежала из кухни и спряталась в ванной. Плюхнулась на опущенное сиденье биде и закрыла лицо руками.

Глава 28

Прятаться до бесконечности невозможно, правда? Вот и мне пришлось выбраться из ванной. Едва опасливо приоткрыла дверь, как от стены напротив отлип Тёмка.

— Я уж думал прорываться к тебе силой, — сообщил с улыбкой, обнял как ни в чём не бывало и чмокнул в губы. — Пойдём, у нас для тебя сюрприз.

— А может не надо?

Сюрпризы от демонов — тут простым оберегом не отделаешься.

— Тебе понравится, — Тёма подмигнул и повёл меня...

В мой кабинет, где уже поджидал Зар. Только в каком виде! Я едва не покатилась со смеху.

Он сидел в моём изумрудном кресле с высокой спинкой, локтями упирался в стол. Пальцы, унизанные перстнями всех мастей, сведены в пирамидку. Подражая образу Азизы, он вымазал лицо бледнючим тональным кремом, намалевал зияющие провалы на месте глаз, а короткую бороду зачем-то посеребрил. На голове изобразил не то тюрбан, не то чалму из аляпистого чёрного платка с красными розами. Однако главный акцент в образе делался на мой балахон. Уж не знаю, какими заклинаниями и наговорами он натянул на себя эту хламиду, но спереди она смотрелась довольно неплохо. Зар ещё приукрасил скучный наряд безобразным ожерельем с подвеской в виде небольшой сковороды (другой аналогии не подобрать, ну чугунок чугунком), а перед собой разложил доску для спиритического сеанса.

— Рада приветствовать вас, мои дорогие, — голосом томным, как само домотканое полотно ночи, начал он и закашлялся, потому как потустороннее щебетание — это вам не фантики лузгать, без практики тут никак.

Хихикнула в кулак и опустилась на краешек стула перед провидицей.

— Как зовут вас, о прелестное дитя? — напропалую дурачился Зар.

— Станиславушкой, — легко перещебетала я ведунью, — а это мой суженый Артемий, — махнула на Тёмку. — Как нам к вам обращаться, матушка?

— Нарекли меня Неверией, — соловушкой пропел клоун, и я уже готова была расцеловать его за сей перфоманс. — С какой кручинушкой вы ко мне пожаловали, отроки?

— Да вот... Есть у моего друга сердечного брат окаянный.

— Так уж и окаянный? — Зар нахмурился и выпал из образа.

— О, хранительница земли русской, коли бы ты только знала. Один прохода не даёт, второй на персты наступает. Давеча на блуд меня подбили.

Тёма тихо ухохатывался.

Госпожа Неверия по-мужицки поскребла бороду и спросила полубасом:

— Ну и как оно?

— Греховно сладко, только уж больно стыдливо.

— Подозреваю, дитятко, что и любивцам твоим не медово