Таро на троих - Анна Есина
— Хочешь сказать... — Тёма тоже несказанно оживился и бросил на меня быстрый взгляд.
— Она целиком достанется тебе. А я получу чёртово освобождение, — он с силой прижал кулак к груди, намекая на что-то личное, чего я не знала и не могла понять.
Они переглянулись, потом резко повернули головы ко мне, схлестнулись лбами и обнялись, похлопывая друг друга по спинам.
— Думаешь, выгорит? — едва не плача, тихо спросил Зар. Его захлёстывали эмоции, голос срывался от радости.
— Мы попросим Саймона подстраховать, — не менее взволнованно уверил Тёма. — Он, наверняка, найдёт для нас достаточно сильный ковен.
— Поиском ведьм я займусь сам. Тут придётся соблюсти все меры предосторожности, если отец прознает...
— И что он нам сделает? Пригрозит запереть в пыточной? Пока Стася на поверхности, нам ни одна клетка не страшна. Мы ведь уже свалили от него на прошлой неделе.
— Так-так-так, постойте-ка! — осмелилась ввязаться в их лихорадочный обмен полумыслями. — Если уж начали говорить обо мне, то давайте проясним всю ситуацию.
Они, не размыкая объятий, повернулись ко мне. Окинули совершенно одинаковыми взглядами с ног до головы.
— Что вы задумали? — спросила куда тише, потому как они так смотрели, что невольно покраснела.
Зар облизнулся. Тёма повёл носом и в изнеможении прикрыл веки.
— Напугаем, — непонятно к чему сказал брюнет.
— И словим по мордасам, — со смехом согласился блондин. — Но оно того стоит.
— Блин, Стась, ты прости.
— А я не буду извиняться. Ей нравятся мудаки.
Я слишком поздно почувствовала неладное. К тому времени эти двое уже начали наступление. Зар крался ко мне слева, Тёма наступал справа. Они теснили меня к кухонному острову.
— Мы вроде договаривались: душ, чистые вещи и ужин, — заблеяла, не на шутку испугавшись их внезапной смены настроения.
— К ужину полагается десерт. — Зар обнял меня первым, встал за спиной и чмокнул в шею.
— А ты очень похожа на сладкое, Стась. — Тёма загородил собой свет и медленно наклонился к лицу. — Обещаю, что мы тебя только попробуем. Обжираться никто не станет.
— Попробуете? То есть...
Мой вопль возмущения потонул в глубинах рта Тёмыча. Тут же Зар накрыл мою грудь ладонями и присосался к горлу.
Их слаженности мог бы позавидовать любой дуэт. Я в секунду оказалась между двумя разгорячёнными телами, а уже в следующую начисто потеряла все ориентиры.
Тёма лакомился моими губами и разглаживал халатик на бёдрах. Не задирал, нет, наоборот будто одёргивал ниже, но при этом так откровенно лапал меня, что сомнений в его намерениях не оставалось.
Зар начал с лёгких касаний и увлёкся не на шутку. Уже спустя пару мгновений его язык вовсю путешествовал по моей шее, а руки забрались под атласную ткань и тискали податливый бюст.
И сразу оба тёрлись об меня своими бёдрами. Дикость какая! Думала, одурею от ярости, взбеленюсь на том же самом месте, только... Мне нравилось. Да какое там! Я обалдевала от полноты ощущений.
Когда один упирается тебе в живот своей твёрдостью, демонстрируя размер желания, это будоражит кровь, но добавьте к этой порочности крепкое заверение его брата, что касалось моей попы, и катастрофа мирового масштаба налицо — я залилась багряным румянцем и взвыла от досады. Что не могу вот так просто плюнуть на все мыслимые приличия и поддаться позывам тела.
— Можешь, Станислава, — шепнул на ухо искуситель и сплющил между пальцами оба соска одновременно, отчего у меня искры из глаз посыпались, а между ног разлилось пожарище. — Просто перестань думать. Никто из нас тебя не осудит. Никто не посчитает шлюхой. Для нас обоих ты — воплощение света. И сколько бы я тебе не сопротивлялся, всё равно подыхаю от тоски.
— Зар... аза ты, — простонала, невольно отрываясь от губ Тёмки. — Вы оба. Прекратите.
Меня развернули на сто восемьдесят градусов, и в поле зрения оказалась самодовольная улыбка белокурого исчадия ада.
— Нельзя отказываться от того, чего никогда не пробовала, — учительским тоном заметил он и куснул меня за нижнюю губу.
— Я убивать не пробовала, — выговорила с трудом, выгибаясь под ладони Тёмы, которые продолжили ласки ровно там же, где остановился его брат. — Давай начнём с этих умений.
— У меня идея лучше, — Зар распустил поясок халата и потёрся своей щетиной о мою щёку. — Давай ты кончишь для нас обоих.
Моего мнения он дожидаться не стал. Затолкал мне в рот свой язык, а загребущие руки отпустил в путешествие по моему телу. Гладил живот, проминал рёбра, тискал спину. Добрался до задницы и не придумал ничего лучшего, как потирать ею пах брата.
Меня буквально глушили их ласки. Настойчивость вкупе с несдержанностью — отвратительное сочетание. Они лишали меня рассудка, заставляли жаждать продолжения и выбивали почву из-под ног.
Халатик словно сам скользнул к ногам. К нему присоединились трусики. И вот я, в первозданной наготе, стою между двумя распалёнными мужиками, чувствую кожей всякую складочку на их одежде. Пропитываюсь их запахами, их звериным желанием. Дурман чистой воды.
Руки, до того висевшие плетьми, сами взметнулись к плечам Зара. Повела кончиками пальцев по его затылку и вздрогнула. Это Тёма начал спускаться по моей спине поцелуями. От лопаток к пояснице. Прикусил за бочок, жарко выдохнул у самой попы.
Зар взвалил на себя мою правую ногу, заставляя вытянуться в позе цапли, и освободил губы.
— А теперь попытайся меня убедить, что тебе неприятно.
В ту же секунду Тёма повёл языком по складочкам и кончиком толкнулся внутрь. Закусила щёку изнутри, чтобы сдержать стон.
— О, даже так? Будем играть в молчанку? — откровенно глумился Зар, не сводя с меня пытливого взгляда. — Мир, ей скучно.
Тёма хохотнул, судя по тоненькой струйке воздуха, что коснулась самого сокровенного. Утроил, а то и удесятерил старания. Быстрые толчки внутрь, стремительные кружения у центра, где сплеталось сокрушительное удовольствие. Зар методично выкручивал соски, бережно сминая полушарие в ладони. И это коварное чередование лёгкой боли и мягких касаний убивало во мне все попытки изобразить равнодушие.
— Ещё, пожалуйста, — взмолилась, поняв, что по крупицам разлетаюсь.
— Что? Я не расслышал?
— Тёма, хочу тебя в себе, — прокричала на всю кухню, и всё замерло.
Оба застыли в недоумении. Тёмненький аж выпрямился и глянул на меня из-за плеча.
— Ты уверена, Стась?
Ни в чём я не уверена, но сомнений не испытывала. Твёрдо знала, чего хочет моё тело, только и всего.
Больше меня ни о чём не
